Главный вопрос, волнующий не только иранцев: что будет «в день после» — когда режим аятолл исчезнет?

Взгляд из Израиля.

 

Экономика Ирана «в день после».

Доктор Амит Мор, специалист по энергетике из Университета Райхмана (ранее Междисциплинарный центр в Герцлии, IDC Herzliya) и гендиректор компании Eco Energy, считает, что Иран с более умеренным режимом и без жёстких санкций способен реализовать огромный потенциал: Иран может использовать свои ресурсы по максимуму — минералы, нефть, газ, редкие металлы, технологические разработки. Там есть фантастические “хабы” (Исследовательские хабы — это центры, объединяющие преподавателей и студентов для проведения исследований в определенной области), стартапов в разных сферах. «У страны есть возможность продавать свои активы — человеческий капитал и природные ресурсы — так, чтобы они служили миру».

Мор считает, что без санкций и с инвестициями Иран, обладающий одними из крупнейших запасов нефти в мире и добывавший в недавнем прошлом около 6 млн. баррелей в день, может резко увеличить добычу нефти. «Увеличение добычи Ирана несомненно расширит предложение и смягчит рост цен, но не приведёт к резкому падению».

Иран, обладая вторыми по величине запасами газа в мире (после России), может стать крупным экспортером сжиженного природного газа.

Возможности в сфере технологий: иранские инженеры и стартапы смогут предложить свои возможности в энергетике, водоснабжении, экологии и в других направлениях, где страна имеет реальный потенциал и где существует глобальный дефицит решений.

 

Гегемония Ирана «в день после».

Доктор Шауль Янай, исследователь форума «Мисхева Азорит» (Форум регионального мышления) и преподаватель политологии в Хайфском университете, утверждает, что иранский проект регионального господства провалился: «Иран в последние полтора–два десятилетия пытался создать свою гегемонию на Ближнем Востоке — политическую, военную и религиозную — и потерпел неудачу». В результате израильской операции «Народ как лев» в июне 2025 года Иран рухнул как “сверхдержава», получив мощнейший удар от Израиля и от США. Прокси-структуры Ирана в Ливане, Газе и Ираке, в которые Иран вкладывал огромные средства, получили тяжёлые удары, эта “холодная война” фактически завершилась иранским поражением. Свержение Башара Асада в Сирии лишило Тегеран ключевого союзника. Многие в Израиле надеются возобновить теплые связи, которые существовали с Ираном до Исламской революции 1979 года. Однако рассчитывать на то, что иранский народ, напичканный в течение десятков лет антиизраильскими теориями заговоров, в одночасье воспылают доверием к Израилю, - это выдавать желаемое за действительное.

Янай описывает отношение стран Персидского залива к Ирану через арабское выражение «сабр аль-худуд», которое имеет такой смысл как «границы терпимости» и «предел терпения»:

«Границы терпимости» — нормальные отношения, сотрудничество, отсутствие подрывной деятельности.

«Предел терпения» — момент, когда терпение иссякает.

Что Янай имеет ввиду? Результатом десятилетия иранской подрывной работы в Бахрейне, ОАЭ и особенно в Саудовской Аравии стал тезис: «Им надоело. Им надоела постоянная иранская подрывная деятельность и дестабилизация».

Для стран Персидского залива «в день после» это превращение Ирана, в тот, который был до революции 1979 года, при шахе: когда по обе стороны залива были союзники США, активно сотрудничавшие  в  экономике, безопасности и политике. Им недостаточно разового ослабления Ирана — они понимают, что он может снова усилиться. Поэтому полное падение режима аятолл, отказ от активной региональной политики, отказ от иранского шиизма, угрожавшего этим странам, остается для них желательной целью.

Для Турции. Можно не сомневаться в том, что больше всего выиграет от краха Исламской Республики именно Турция, стремящаяся экспортировать свою собственную разновидность исламистского экстремизма с агрессивностью, сравнимой с Ираном 1980-х годов.

Для России. По мнению преподавателя экономического факультета Российского Университета Дружбы народов, востоковеда и эксперта Центра ближневосточных исследований Фархада Ибрагимова, если в Иране реализуется наихудший для России сценарий и к власти придёт несистемная оппозиция, Россия потеряет очень надежного партнера. Иран станет противником России. Поскольку Иран имеет прямой выход к Каспийскому морю, это значит, что там обязательно появятся американские базы и исчезнет канал поставок вооружений и военных товаров через Каспийское море, кроме того, надо иметь ввиду, что в самом иранском обществе сильны антироссийские настроения.

Иран однозначно выйдет из БРИКС и ШОС (международные объединения, представляющие собой альтернативные центры силы на мировой арене: БРИКС (Бразилия, Россия, Индия, Китай, ЮАР, + новые члены как Иран, ОАЭ, Египет, Эфиопия, Индонезия) — экономический клуб, создающий новые финансовые механизмы, а ШОС (Россия, Китай, Индия, Пакистан, Иран, страны Центральной Азии, Беларусь и др), прекратит всякую кооперацию с Россией. Иран, в котором к власти придёт оппозиция, делающая ставку на США и Израиль, будет абсолютно аморфным несостоявшимся failed state (провальным государством).

Для США и Европы. Для действующей администрации Трампа падение враждебного режима в Тегеране (вслед за событиями в Венесуэле в начале 2026 года) станет мощным аргументом в пользу эффективности политики «максимального давления» и позволит США восстановить влияние в Закавказье и Центральной Азии, уменьшив там присутствие России и Китая.  Смена режима на более лояльный Западу может привести к снятию санкций, выходу иранской нефти на мировой рынок в больших объемах и снижению цен на энергоносители. Кроме того, США, Великобритания и Израиль могут потребовать от новых властей Ирана вернуть в собственность западных корпораций иранскую нефть, которая является фундаментом местной экономики. Крах теократии снимет вопрос о разработке Ираном ядерного оружия, который остается одной из главных угроз национальной безопасности  США  и  стабильности  региона. Падение режима лишит поддержки такие группировки, как «Хезболла», ХАМАС и хуситы,  что  радикально  снизит  влияние  Ирана на Ближнем Востоке и повысит безопасность союзников США, прежде всего Израиля. Успех протестов под лозунгами свободы будет представлен как победа западных ценностей и «мягкой силы» (даже если Дональд Трамп больше полагается на экономическое и военное давление).

Несмотря на потенциальные выгоды от падения режима, аналитики предупреждают о возможности развития в Иране хаоса, вплоть до развязывания гражданской войны, а также скачка роста цен на нефть. Экономика Ирана находится в глубоком кризисе: в 2025 году инфляция на продукты питания превысила 70%, а национальная валюта (риал) в декабре достигла исторического минимума. Массовые протесты, начавшиеся в конце декабря 2025 года, вызваны именно невыносимыми  условиями жизни и коррупцией в распределении валюты. История Ирана показывает, что режим падает, когда к уличным протестам присоединяются забастовки в стратегических секторах, таких как нефтяная промышленность.

Падение режима аятолл в Иране без прямого военного вмешательства США и Израиля рассматривается  экспертами  как возможный, но крайне сложный сценарий. По состоянию на январь 2026 года выделяются следующие внутренние механизмы саморазрушения системы: кризис легитимности и преемственности власти, раскол силовых структур. Высшему руководителю Али Хаменеи 86 лет, и его очевидная слабость порождает борьбу за власть внутри элиты. Отсутствие консенсуса по преемнику может привести к параличу управления. Внутри страны нет признанного центра силы, способного заменить аятолл, что позволяет режиму подавлять разрозненные очаги протеста.

Режим держится на лояльности Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и армии. Революция 1979 года победила только тогда, когда военные отказались стрелять в народ. В 2026 году при затяжных протестах (охвативших уже более 400 локаций) существует риск дезертирства или перехода отдельных частей на сторону протестующих, если насилие станет чрезмерным даже для силовиков. Власти Ирана уже продемонстрировали готовность  использовать  крайнюю силу, убив и  арестовав тысячи человек за последние недели. КСИР контролирует до 40% ВВП страны, что делает его выживание кровно связанным с сохранением системы. По данным правозащитных организаций (HRANA), число погибших в ходе подавления протестов, начавшихся в конце декабря 2025 года, превысило 2 500 человек. Число арестованных оценивается более чем в 18 000 человек. К убитым в ходе протестов повстанцам, а также сотрудникам сил правопорядка (среди них погибло не менее 114 человек), правозащитное агентство  HRANA  добавляет данные о более чем 18 тысячах задержанных. Однако на этом фоне не хватает информации, пусть даже приблизительной — о числе раненых в драках и перестрелках между силовиками КСИР и восставшими иранцами. Иранским протестующим отказывают в жизненно важной  медицинской  помощи,  а  врачи прибегают к созданию секретных подпольных больниц, чтобы избежать обнаружения режимом, сообщил иранско-американский врач, собирающий показания внутри страны. Доктор Мирхади рассказал подкасту The Telegraph Battle Lines: Global Health Security, в котором он получает десятки сообщений о «сильном присутствии» иранских сил безопасности в больницах, которые мешают медицинской помощи  и отслеживают тех, кто приходит. «Они  фактически  загружали  медицинские записи каждого пациента, который поступал, в свою базу данных, чтобы следить за ними и арестовывать даже после выписки», — сказал он один врач. «Им приказывают не открывать операционную для проведения процедур с этими людьми, находящиеся в больнице», — сказал он.

На сегодня была назначена казнь 26-летнего протестующего Эрфана Солтани. Это вызвало волну международного осуждения и предупреждения  со  стороны президента США Дональда Трампа о «жёстких мерах»  в случае приведения приговора в исполнение. В стране уже более пяти дней практически полностью отключен интернет. Поступают сообщения о том, что силовики окружают больницы в Карадж и других городах, изымая раненых протестующих и, по словам очевидцев, добивая некоторых на месте. Президент Трамп призвал иранцев продолжать протесты, заявив, что «помощь уже в пути», и посоветовал гражданам США немедленно покинуть Иран. На помощь иранскому режиму, по сообщениям СМИ, могут быть направлены лояльные боевики из Ирака.

Усилят или ослабят  репрессии  влияние  на  протесты?  Аналитики  расходятся в оценках, выделяя два сценария:

 Усиление (Радикализация): жестокость силовиков и первые казни могут превратить мирные митинги в полноценную «уличную войну». Эксперты отмечают, что страх уступает место ярости: многие протестующие считают,  что  им  «нечего  терять»  из-за  гиперинфляции и отсутствия перспектив. В этом случае репрессии лишь подпитывают мобилизацию.

Ослабление (Временное подавление): Иранский режим сохраняет мощный силовой аппарат и готовность применять летальное оружие в масштабах, невиданных десятилетиями. Без явных расколов внутри элиты или вооруженных сил массовый террор может временно загнать протест в подполье, как это случалось в прошлые циклы беспорядков.

 

Вместе с тем, по состоянию на 14 января репрессии не привели к прекращению акций, а лишь расширили географию протеста на более чем 400 населенных пунктов. Ситуация остается крайне нестабильной и может качнуться в сторону коллапса режима в случае массового перехода военных на сторону народа.

Хотя  режим крайне ослаблен санкциями  и внутренним недовольством, большинство аналитиков сходятся во мнении, что его крах без внешнего толчка маловероятен в краткосрочной перспективе, если не произойдет критического раскола внутри правящей элиты или полномасштабной всеобщей забастовки.

 

Внешний толчок.

По состоянию на 14 января 2026 года, вероятность  прямой военной акции США против Ирана, несмотря на призыв Израиля и стран Персидского залива воздержаться от этой акции, оценивается аналитиками как высокая и беспрецедентная за последние десятилетия. Ситуация достигла критической точки из-за массовых казней протестующих и жёсткой риторики администрации Дональда Трампа. Посол Ирана в ООН обвинил в письме в Совет Безопасности ООН президента США Дональда Трампа в поощрении политической дестабилизации в своей стране и подстрекательстве к насилию.

 

Основные факторы, указывающие на подготовку к удару:

Ультиматум по казням: Президент Трамп заявил, что США предпримут «очень решительные действия», если режим начнёт массово вешать протестующих. Сегодняшняя запланированная казнь 26-летнего Эрфана Солтани рассматривается  как возможный  повод (casus belli) для начала операции.

Прямые призывы к восстанию:

Трамп в социальных сетях пообещал иранцам, что «помощь уже в пути», и призвал их продолжать протесты и захватывать государственные учреждения.

Военные приготовления:

Часть американского персонала получила рекомендации покинуть авиабазу Эль-Удейд в Катаре до вечера среды (14 января).

Госдепартамент США выпустил срочное предупреждение для американских граждан с требованием немедленно покинуть Иран.

Пентагон подготовил список целей, который включает не только ядерные объекты, но и лидеров силовых структур, ответственных за подавление протестов.

Сдерживающие факторы и риски:

Сопротивление союзников: Саудовская Аравия, Оман и Катар лоббируют против ударов, опасаясь ответных атак по своей территории  и  дестабилизации  нефтяного рынка. Саудовская Аравия уже заявила, что не позволит использовать свое воздушное пространство для атак на Иран.

Угрозы Тегерана: Иранские официальные лица пообещали «незабываемый урок» и ответные удары по американским базам в регионе и Израилю.

Внутренняя критика в США: Оппоненты Трампа опасаются, что удар может сплотить иранцев вокруг режима на почве национализма и втянуть США в новую затяжную войну.

 

Ожидалось что выступление президента США Дональда Трампа 14 января станет очередным жёстким предупреждением или объявлением новых санкций и мер поддержки протестующих, а не прямой декларацией о начале полномасштабной войны.

Действительно, Трамп сообщил журналистам в Овальном кабинете, что, по его данным, убийства и казни протестующих в Иране «прекратились». Он сослался на информацию от «очень важных источников с той стороны», хотя и добавил, что ещё предстоит проверить точность этих сведений.

Хотя накануне Трамп опубликовал в соцсети  Truth Social  призыв к протестующим «продолжать протесты» и заверил, что «помощь уже в пути» (HELP IS ON ITS WAY), вчера он отказался уточнять, означает ли его новое заявление об «остановке убийств» отмену возможного военного удара. Он лишь отметил, что администрация будет «наблюдать за процессом».

Трамп допустил возможность падения правящего режима в Иране, отметив, что «любой режим может пасть», и назвал происходящее «интересным периодом времени».

Несмотря на заявления Трампа, правозащитные организации (HRANA, IHRNGO) и международные СМИ сообщают о продолжающемся насилии. Согласно их данным, общее число погибших в ходе протестов, начавшихся в конце декабря 2025 года, уже превысило 2400 — 3 400 человек. Некоторые неофициальные оценки доходят до 12 000 — 20 000 погибших.

 

Глава судебной власти Ирана Голам Хоссейн Мохсени Эджеи 14 января 2026 года сигнализировал о подготовке к ускоренным судебным процессам и казням задержанных участников акций, вопреки предостережениям из Вашингтона. Правозащитники предупреждают о неизбежной казни как минимум одного из протестующих — Эрфана Солтани.

Прошедший 2025 год стал рекордным по количеству смертных приговоров в Иране: по разным данным, было казнено от 1 500 до 2 200 человек, что в два раза больше показателей 2024 года. Таким образом, на текущий момент (январь 2026) нет независимых подтверждений того, что убийства и казни фактически прекратились. В стране продолжаются массовые репрессии и действует ограничение доступа к интернету

 

Резюме на сегодня:

Вероятность точечных авиаударов или кибератак в ближайшие дни существует, если Тегеран не пойдет на деэскалацию. Однако полномасштабное сухопутное вторжение пока считается менее вероятным сценарием из-за ограниченности свободных ресурсов США в регионе на данный момент.

Вопрос о выживании режима в Иране в 2026 году остается предметом острых дискуссий среди аналитиков, особенно на фоне событий начала года. На текущий момент (январь 2026 года) ситуация характеризуется  беспрецедентным  давлением  на  власть, но также и её исключительной решимостью удерживать позиции.

           Комментарии

Dodo Chikvashvili  17.01.2026  06:43  Статья аналитическая, отображает основные ценности Иранского режима и позицию многих стран. Цена человеческой жизни для власти ясно видна в интервью: "Доктор Мирхади рассказал подкасту The Telegraph Battle Lines: Global Health Security, в котором он получает десятки сообщений о «сильном присутствии» иранских сил безопасности в больницах, которые мешают медицинской помощи и отслеживают тех, кто приходит. «Они фактически загружали медицинские записи каждого пациента, который поступал, в свою базу данных, чтобы следить за ними и арестовывать даже после выписки», — сказал он один врач. «Им приказывают не открывать операционную для проведения процедур с этими людьми, находящиеся в больнице», — сказал он."

Эдвард Ковалерчук  17.01.2026    14:30     Я согласен с уважаемой Додо Чиквашвили в том отношении, что статья, действительно, глубоко аналитическая, отражающая, в частности, представления правящего режима Ирана о ценности человеческой жизни. Но я расширил бы это определение. Статья Аврума Шарнопольского является образцом ситуационного анализа, учитывающего максимально возможное количество критериев, что позволяет читателям сделать собственные выводы о возможных сценариях дальнейшего развития событий.

Фрида Шутман   19.01.2026  16:40  Аврум, спасибо Вам большое за такое обстоятельное эссе о нынешней обстановке в Иране и в мире. Тема крайне серьёзная и важная для всех, в особенности, для нас, израильтян. Будем надеяться на торжество человеческого разума или, в случае его отсутствия, на торжество справедливой силы... С уважением, Фрида Шутман.

Ваш комментарий появится здесь после модерации
Ваш электронный адрес не будет опубликован