Я, как и многие израильтяне, постоянно ощущаю на себе угрозу, исходящую из Ирана, разрабатывающего ядерное оружие и совершенствующего свои баллистические ракеты. Эта угроза обрела зловещий смысл 1 февраля 2026 года после заявления верховного лидера Ирана Хаменеи о том, что, если переговоры провалятся и США начнут войну, она примет «региональный масштаб». Нас не успокаивает заявление президента Трампа, который, говоря, что Иран ведет «серьёзные» переговоры с Вашингтоном, выразил надежду на то, что переговоры с Исламской Республикой приведут к приемлемым результатам, и что возможная сделка с Ираном будет означать отсутствие ядерного оружия». В то же время, глава иранской армии Амир Хатами утверждает, что: Иранские ядерные технологии и опыт "невозможно устранить".

Президент Ирана Масуд Пезешкиан: «дипломатические усилия США могут увенчаться успехом только в том случае, если Вашингтон откажется от угроз и провоцирующих войну действий в регионе". Секретарь Совбеза Ирана Лариджани: «Вопреки медийной войне, контуры переговоров с Вашингтоном обретают форму».

 

Заголовки мировых СМИ на 1 февраля 2026 года отражают ситуацию «балансирования на грани»: С одной стороны, стороны подтверждают начало серьёзных переговоров, с другой — США наращивают военное присутствие в регионе.

The Guardian: «Трамп намекает на сделку с Ираном, чтобы избежать военных ударов, пока "армада" США приближается к берегам».

The Times of Israel: «Иран и США подтверждают прогресс в переговорах, но угроза Трампа остается в силе».

Fox News: «Трамп: Иран ведет "серьезные разговоры" с США; на горизонте мощный флот».

BBC: «Почему ответ Ирана на возможную атаку США в этот раз может быть иным».

Deutsche Welle: «Иран заявляет о прогрессе в создании структуры для переговоров на фоне наращивания сил США».

Al Jazeera: «Дипломатическая гонка: Катар пытается предотвратить большую войну между США и Ираном».

Tasnim News / IRNA: «Лариджани: Вопреки медийной войне, контуры переговоров с Вашингтоном обретают форму».

Iran International: «Тегеран готовится к войне, проверяя границы дипломатии».

 

Израиль: «Осторожное сдерживание»

Скептицизм к сделке: Израиль опасается, что США могут быстро заключить «плохую сделку», которая снимет экономическое давление с Тегерана, но не заблокирует путь к ядерному оружию в долгосрочной перспективе.

Военная готовность Израиля: Премьер-министр Нетаньяху проводит секретные совещания по безопасности на случай американского удара по Ирану. Израиль даёт понять, что оставляет за собой право на самостоятельные действия, если Иран перейдет ядерные «красные линии».

Сдерживание: Несмотря на воинственную риторику, Израиль проявляет определенную сдержанность, координируя свои действия с Вашингтоном и восстанавливая запасы вооружений после столкновений 2025 года.

 

Европа. Признание террористами: в конце января 2026 года Евросоюз последовал примеру США и внёс  Корпус стражей исламской революции (КСИР) в список террористических организаций.

Дипломатическая риторика: Лидеры крупных стран ЕС стали высказываться жёстче. Например, в Германии заявили, что дни иранского режима «сочтены» из-за жестокого подавления внутренних протестов.

Поиск баланса: При этом ЕС призывает все стороны к сдержанности, опасаясь, что эскалация приведёт к масштабной войне, которая напрямую затронет европейские интересы.

 

Китай: «Стратегическая поддержка Ирана»

Военная помощь: Пекин активизировал поставки в Тегеран, используя военно-транспортную авиацию, чтобы «выровнять баланс сил» и предотвратить господство США и Израиля в воздухе в случае атаки.

Осуждение угроз: Китай официально осуждает угрозы США и удары по иранским ядерным объектам, называя их нарушением международного права.

Призывы к диалогу: Пекин настаивает на решении споров через диалог и призывает к сохранению стабильности в Иране. Также сообщается о планах совместных военно-морских учений Китая, России и Ирана в Индийском океане.

 

Как реагирует американская общественность на события в Иране.

Реакция американской общественности на переговоры с Ираном в начале 2026 года характеризуется глубоким расколом, который проходит по партийным линиям и осложняется страхом перед новой большой войной на Ближнем Востоке.

Основные направления в общественном мнении:

1. Поддержка дипломатии - «Жёсткая линия».

Около 57–60% американцев в целом выступают против прямого военного столкновения с Ираном и поддерживают идею дипломатического урегулирования ядерного вопроса.

Разрыв по партиям.

Демократы и независимые: Подавляющее большинство (более 80%) поддерживают переговоры и возвращение к соглашению, похожему на сделку 2015 года, чтобы избежать войны.

Республиканцы: Около 75% сторонников Трампа одобряют его жёсткий подход («мир через силу») и поддерживают военные действия, если Иран не пойдет на полную капитуляцию в ядерном вопросе.

2. Реакция на угрозы и военное давление

Эффект «Армады»: Переброска авианосца «Авраам Линкольн» к берегам Ирана вызвала тревогу у 84% населения, которые опасаются неконтролируемой эскалации.

Около 73% американцев видят в Иране реальную угрозу безопасности, и жестокое подавление протестов в Иране в январе 2026 года. Общественность хотела бы, чтобы администрация Трампа   «что-то предприняла» для защиты гражданских лиц.

3. Доверие к стратегии Трампа

Скептицизм: Лишь около 41–42% американцев одобряют то, как президент ведёт иранское досье. Многие опасаются, что его непредсказуемая тактика («психологическая операция») может случайно спровоцировать конфликт.

Ожидания: 61% сторонников движения MAGA (акроним от Make America Great Again — «Сделаем Америку снова великой») — это массовое политическое и общественное движение в США, возникшее вокруг фигуры Дональда Трампа, выражают высокую готовность поддержать «быстрый и мощный» удар, если переговоры провалятся, веря, что это принесет окончательную победу.

4. Роль Конгресса

Общественность настаивает на прозрачности: 70% американцев считают, что любое решение о начале военных действий против Ирана должно получить официальное одобрение Конгресса, а не приниматься единолично президентом.

 

Таким образом, американское общество хочет «справедливой сделки» и окончательного решения ядерной проблемы, но панически боится втягивания США в затяжную войну. Если переговоры принесут результат без единого выстрела, это получит широкую поддержку, однако любой военный инцидент мгновенно обострит внутриполитическую борьбу в США.

 

Какова реальная ситуация?

Иран заявляет о готовности вернуться за стол переговоров, но ставит жёсткие условия, отказываясь обсуждать свою ракетную программу и оборонный потенциал, считая их не подлежащими торгу.

 Глава ядерного агентства Ирана Мохаммад Эслами утверждает, что ядерное оружие «не имеет места» в военной доктрине страны, и Иран готов к мерам по укреплению доверия, если переговоры будут «справедливыми».

Ультиматум США: Администрация Трампа требует полного и окончательного прекращения обогащения урана, усиливая давление переброской крупного военно-морского флота в регион.

Серьёзный прорыв возможен, так как обе стороны (США и Иран) публично подтверждают факт ведения переговоров. Однако Иран готов на компромисс только в ядерной сфере и решительно отвергает требования США по ограничению своего ракетного арсенала.

Несмотря на  продолжающуюся  концентрацию  американских военных сил в регионе, президент США Дональд Трамп продолжает говорить о возможности сделки с Тегераном. 30 января во время брифинга в Белом доме он сказал, что, по его мнению, Тегеран хочет заключить сделку, чтобы избежать военных действий. Трамп добавил, что американская флотилия у берегов Ирана больше той, которая   была  отправлена  для свержения  лидера Венесуэлы. "У нас сейчас в направлении Ирана движется огромная армада, флотилия, называйте как хотите, она даже больше, чем та, что была в Венесуэле", – заявил президент журналистам в Овальном кабинете. "Надеюсь, мы заключим сделку. Если это произойдет, хорошо. Если нет, посмотрим, что будет". На вопрос, установил ли он для Ирана крайний срок для заключения соглашения по ядерной программе, баллистическим ракетам и другим вопросам, Трамп ответил: "Да, установил", но добавил, что "только они знают наверняка, какой именно это срок". Он сказал, что общался с иранским руководством.

 

Можно ли в принципе доверять Ирану?

«Доверяй, но проверяй!»:

 

Вопрос доверия к Ирану — это главная  дилемма мировой дипломатии последних 20 лет. Ответ зависит от того, рассматривать ли Иран как рационального игрока или как идеологическое государство.

Аргументы против доверия (Скептицизм)

Скрытая деятельность: Исторически иранская ядерная программа была раскрыта разведками, а не добровольно задекларирована Тегераном (например, объекты в Натанзе и Фордо).

Ограничение проверок: После ударов США и Израиля по иранским объектам в июне 2025 года Иран ограничил доступ инспекторам МАГАТЭ. Это создает «серую зону», в которой невозможно подтвердить мирный характер разработок.

Двойные стандарты: Тегеран часто разделяет свои обещания: на официальных переговорах заявляет о мире, а через КСИР продолжает финансировать прокси-группировки, дестабилизирующие регион.

Аргументы за доверие (Прагматизм)

Соблюдение сделки 2015 года: До выхода США из СВПД в 2018 году МАГАТЭ неоднократно подтверждало, что Иран полностью выполняет свои технические обязательства. Это доказывает, что Тегеран способен соблюдать соглашения, если они приносят ему выгоду (снятие санкций).

Рациональность выживания: Для иранского руководства сделка сейчас — это не вопрос симпатии к Западу, а единственный способ избежать экономического краха и военного удара. В этом смысле Ирану можно «доверять» в том, что он будет действовать в своих интересах.

В дипломатии с Ираном термин «доверие» заменен термином «верификация». Ни одна сторона не верит другой на слово; успех возможен только при наличии прозрачных механизмов контроля и немедленных последствий за их нарушение

 

По мнению автора этой статьи, экономическое положение Ирана и возможные дополнительные санкции США на Иран в случае провала переговоров, не оставляют Ирану выбора.

Действительно, реализация ядерной программы  оказывает на экономику Ирана разрушительное воздействие, прежде всего через механизм международных санкций. К началу 2026 года страна находится в состоянии глубочайшего за десятилетия экономического кризиса

 

Основные экономические последствия санкций:

Изоляция и санкционное давление: После провала переговоров и восстановления в сентябре 2025 года санкций ООН (механизм «snapback»), Иран оказался практически полностью отрезан от мировых финансовых систем и рынков сбыта.

Обвал валюты и гиперинфляция: Курс риала к началу 2026 года достиг исторического минимума в 1,1 млн за доллар. Годовая инфляция стабильно превышает 40-43%, при этом рост цен на продукты питания в конце 2025 года достигал 70%. В январе 2026 года в отделениях банков Ирана зафиксирована острая нехватка наличности, введены жёсткие лимиты на снятие средств (около $18–30 в день). Новые санкции 2025–2026 годов против «теневого флота» и нефтехимического сектора резко сократили валютные доходы режима.

Рецессия и сокращение ВВП: По прогнозам Всемирного банка, в 2026 году экономика Ирана сократится на 2,8% (после падения на 1,7% в 2025-м). Упущенная выгода от санкций и затраты на ядерную программу с 2011 года оцениваются более чем в 400 млрд долларов.

Нефтяной сектор: Санкции США и ООН ограничивают экспорт нефти. Даже при сохранении поставок в Китай Тегеран вынужден предоставлять огромные скидки, что лишает бюджет миллиардов долларов дохода.

Прямые затраты: Само содержание и развитие ядерных объектов обходится бюджету в 1–2 млрд долларов ежегодно, что в условиях дефицита (ожидается на уровне 6,2% ВВП в 2026 году) является существенным бременем.

Социальные последствия: Кризис привёл к дефициту электроэнергии и воды, а также к массовым протестам предпринимателей и населения из-за невозможности сводить концы с концами.

Резюме: Ядерная программа превратилась в «чёрную дыру» для иранской экономики. Она не только поглощает прямые инвестиции, но и блокирует доступ к мировым технологиям и капиталу, ведя к системному истощению государства.

Поддержка региональных группировок (так называемой «Оси сопротивления») обходится Ирану в миллиарды долларов ежегодно, что становится критическим бременем на фоне экономического кризиса 2025–2026 годов.

Прямые финансовые затраты

Хезболла (Ливан): По данным США на ноябрь 2025 года, Иран направил группировке около 1 млрд долларов за год. Ранее запросы Хезболлы достигали 2 млрд долларов в год, но из-за санкций Тегеран смог выделить лишь половину этой суммы.

ХАМАС и Палестинский исламский джихад: До октября 2023 года поддержка оценивалась в 100 млн долларов в год, но к 2024–2025 годам, по данным израильских источников, она выросла до 350 млн долларов для восстановления военного потенциала.

Хуситы (Йемен) и прокси в Ираке: Суммарные затраты на эти группы составляют от десяти до сотен миллионов долларов ежегодно в виде поставок ракет, дронов и обучения.

Военный бюджет и приоритеты

На фоне растущей напряженности правительство Ирана внесло проект бюджета на 2026 год (1405 год по иранскому календарю), предусматривающий резкий рост расходов:

Общий оборонный бюджет: Планируется выделение около 9,23 млрд долларов (рост на 145% в номинальном выражении).

КСИР (Корпус стражей исламской революции): Основной оператор прокси-сил получит около 1,88 млрд долларов напрямую из бюджета, не считая внебюджетных доходов от контрабанды нефти.

Контрабанда нефти: Иран курирует сеть по контрабанде нефти в Ираке, которая приносит «Оси сопротивления» около 1 млрд долларов ежегодно.

Косвенные издержки («Цена выживания»)

Социальный взрыв: Огромные траты на прокси (на фоне инфляции более 40-50% и дефицита электроэнергии) вызывают острое недовольство населения. В 2025 году в Иране участились протесты против «экспорта революции» за счет благосостояния граждан.

Санкционная петля: Именно поддержка прокси-сил наряду с ядерной программой является главным препятствием для снятия международных санкций, которые лишили экономику Ирана более 400 млрд долларов упущенной выгоды с 2011 года.

Резюме: Поддержка прокси обходится Ирану примерно в 1,5–2 млрд долларов прямых ежегодных дотаций, но косвенно стоит стране всей ее экономической стабильности и доступа к мировому капиталу.

 

Факторы, способные привести к падению режима

Кризис легитимности: Эксперты отмечают, что режим потерял поддержку даже среди своих традиционных баз — торговцев и рабочего класса. Инфляция в Иране (2025 - нач. 2026 гг.)

Сентябрь 2025 -  45, 3%; Октябрь 2025 - 48, 6%%; Декабрь 2025 - 42,2%

Сочетание катастрофической экономики и новой волны санкций в 2026 году создало самую серьёзную угрозу существованию Исламской Республики за 47 лет. Правда, режим десятилетиями живет под санкциями и научился использовать репрессии как основной инструмент управления

Региональная изоляция: Ослабление прокси-групп («Хезболла», ХАМАС) и коллапс союзного режима Асада в Сирии лишили Тегеран «внешнего щита».

Единство элит: Основным условием выживания аятолл остается лояльность Корпуса стражей исламской революции (КСИР). Обвал режима возможен, если экономический коллапс сделает содержание силовых структур невозможным или вызовет раскол внутри командования. Режим находится в состоянии «хрупкого равновесия», где любой новый шок (военный удар или смерть верховного лидера) может спровоцировать обвал

 

Резюмируя все эти данные, смею утверждать, что, хотят того аятоллы или нет, Ирану придется пойти на подписание соглашения с США, и это может, правда на время, успокоить, в первую очередь, Израиль и США. Успокоит ли это иранский народ, неизвестно.

           Комментарии

Ваш комментарий появится здесь после модерации
Ваш электронный адрес не будет опубликован