Женева, 26 февраля 2026 года, может стать датой, когда дипломатия окончательно уступит место пороху. Пока мир следит за последними часами американского ультиматума, на весах истории замерли не просто амбиции двух стран, а стабильность всей планеты.

 

Ультиматум без иллюзий

На сегодняшний день ситуация зашла в «идеальный тупик». Дональд Трамп выставил Тегерану жёсткое условие: физический вывоз всего обогащенного урана. Для Тегерана это требование — не просто техническая процедура, а политическая капитуляция. Потеря «ядерного щита», в который вложены десятилетия санкций и миллиарды долларов, для режима аятолл экономически и политически невыгодна и равносильна потере суверенитета.

 

Но и Трамп, несмотря на имидж миротворца, загнан в ловушку собственных дедлайнов. Отказ Ирана выполнить жёсткое условие Трампа, скорее всего, не оставит Трампу выбора в решении. Наиболее вероятным видится сценарий поэтапной эскалации:

Точечная демонстрация: США наносят хирургический удар по инфраструктуре КСИР. Это «проба сил», призванная показать серьёзность намерений. Вместе с тем, точечный удар по Ирану — это «палка о двух концах», где риски часто перевешивают выгоды.

Эффект «загнанного в угол»: Удар по объектам вроде Натанза или Фордо может уничтожить оборудование, но не уничтожит знания. Иранские физики-ядерщики останутся, а политическое руководство получит идеальный повод официально выйти из Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) и форсировать создание бомбы «для самообороны».

Живучесть инфраструктуры: Ключевые производства Ирана глубоко зарыты в скальные породы. Для их гарантированного уничтожения требуются сверхмощные противобункерные бомбы (например, американская GBU-57), применение которых уже трудно назвать «точечным» — это полноценная война.

Региональный пожар: Иран обладает самой мощной ракетной программой в регионе и сетью «прокси» (Хезболла в Ливане, хуситы в Йемене). Ответный удар будет нанесён не только по базам США, но и по нефтяной инфраструктуре Саудовской Аравии и городам Израиля.

Перекрытие Ормузского пролива.

Этот акт, однако, - «красная линия» не только для США, но и для всего мира, включая Китай (главного покупателя иранской нефти) и страны Залива.

На мой взгляд Иран не пойдет на это, поскольку понимает, что попытка перекрытия пролива станет для Трампа тем самым идеальным поводом для перехода от «точечных ударов» к полномасштабной операции, которую Иран прогнозировал. В этом случае американское общество и международное сообщество оправдают любые действия Вашингтона «защитой мировой торговли».

 

Переход к масштабу: Поскольку Иран вряд ли капитулирует после первых взрывов, Трамп может:

- делегировать основную миссию Израилю, обеспечив союзнику «зелёный свет» и военную поддержку для окончательного решения ядерного вопроса.

В этом варианте Израиль станет «наконечником копья», нанося основные удары по Натанзу и Фордо, в то время как США обеспечат «зонтик», подавляя иранские ракетные пуски и обеспечивая дозаправку и разведку. Это позволит Трампу сохранить часть имиджа «не желающего большой войны», хотя формально это будет общая операция.

- начать параллельно с Израилем военную операцию.

 

Возможный сценарий такой операции: От «пробы сил» к большой войне.

«Военная операция в феврале» — опирается на три фундаментальных фактора, которые сейчас сошлись в одной точке:

1. Психология Трампа: «Сделка или Удар»

Трамп всегда строил свою политику на принципе дедлайнов. Для него «бесконечные переговоры» — это признак слабости, которой пользовались его предшественники. Если в четверг Тегеран вновь скажет «нет» вывозу урана, Трамп воспримет это как личное оскорбление и нарушение его ультиматума. Февральская операция станет для него способом показать, что его слово — закон.

2. Технологический цейтнот

Разведданные о том, что Ирану осталась «буквально неделя» до обладания ядерным оружием, не оставляют Вашингтону времени на раздумья. Если ждать до марта или апреля, риск столкнуться уже с ядерным государством возрастает многократно.

3. Готовность инфраструктуры

На сегодняшний день, 24 февраля, военная машина США и Израиля в регионе находится на пике готовности.

Авианосцы на позициях.

Логистика налажена.

Цели распределены.

 

Держать такую армаду в состоянии «высокого старта» долго невозможно — это колоссально дорого и изматывает личный состав. Либо приказ о наступлении поступит в ближайшие дни, либо группировку придется отводить.

 

Как это может начаться (согласно моему прогнозу):

26 февраля (Четверг): Безрезультатное завершение встречи в Женеве. Иран заявляет о «праве на мирный атом», США — об «исчерпании дипломатического пути».

27–28 февраля: Короткое затишье, за которым следует тот самый «точечный удар», о котором мы говорили. Скорее всего, по объектам ПВО и командным пунктам КСИР, чтобы «ослепить» Иран.

 

Нефтяное цунами: Экономика на линии фронта

Однако у этого «выстрела» есть цена, которую почувствует каждый житель планеты. Масштабная военная операция в феврале неизбежно спровоцирует панику на энергетических рынках.

Ценовой шок: Даже без полной блокады Ормузского пролива (которую Ирану вряд ли позволят осуществить), стоимость барреля нефти может мгновенно подскочить до $150–200.

Глобальная инфляция: Для Трампа это самый болезненный удар — резкий рост цен на бензин внутри США способен зачеркнуть его предвыборные обещания по борьбе с инфляцией.

Мировая экономика, едва оправившаяся от прошлых кризисов, рискует погрузиться в глубокую рецессию. Для Китая и Европы это станет испытанием на прочность, которое может привести к пересмотру отношений с Вашингтоном.

 

Иллюзия «освобождения»:

В Вашингтоне всё еще надеются на внутренний взрыв в Иране, но история учит обратному. Внешняя агрессия заставит народ сплотиться вокруг аятолл. В стране отсутствует консолидированная оппозиция, способная поддержать интервенцию, а значит, вместо «быстрой победы» мир может получить затяжной хаос.

 

Прогноз: Кровавый февраль.

Четверговые переговоры в Женеве, скорее всего, исчерпают остатки терпения Белого дома. Если Иран не совершит «дипломатическое харакири» и не отдаст уран, военная фаза станет неизбежной. Трамп слишком долго заряжал это ружье, чтобы позволить ему дать осечку в тот момент, когда Иран находится в шаге от ядерного статуса.

 

Пять признаков того, что в ближайшие 24–48 часов, «ружье» уже снимают с предохранителя:

Закрытие неба (NOTAM): Сообщения о введении бесполетных зон над западным Ираном или Персидским заливом. Если гражданским бортам изменят маршруты — удар будет нанесен в течение часов.

Эвакуация дипломатов: Трамп не начнет атаку, пока в Ираке или других соседних странах остаются семьи американских дипломатов. Приказ Госдепартамента «покинуть регион» — это финальный сигнал.

«Твиттер-дипломатия» Трампа: Если Трамп перейдет от «Я хочу сделку» к «Они упустили свой шанс», это и есть вербальное начало операции.

Активность в Израиле: Мобилизация резервистов или внеплановое заседание кабинета безопасности в Иерусалиме — верный признак того, что Израиль готов стать «наконечником копья».

Цена на нефть (BRENT): Если рынок «почует» порох, цена на нефть начнет расти скачками ещё до первого взрыва из-за инсайдов крупных игроков.

 

Разведданные о том, что Ирану осталась «буквально неделя» до обладания ядерным оружием, не оставляют Вашингтону времени на раздумья. Если ждать до марта или апреля, риск столкнуться уже с ядерным государством возрастает многократно. С военной точки зрения, ударить сейчас — значит предотвратить появление «второй Северной Кореи».

 

Главный парадокс этого момента: Трамп не может не ударить, не потеряв лицо, а Иран не может отдать уран, не потеряв режим.

 

 

Ссылки (февраль 2026 г.):

- «Ультиматум 10 дней»: Сообщение от 20 февраля о требовании Трампа к Ирану заключить сделку по вывозу урана под угрозой силового решения. [1]

- «Очень плохой день»: Заявление Дональда Трампа в соцсети Truth Social от 24 февраля, адресованное руководству Ирана в случае провала переговоров. [2]

- «Женева: Последний раунд»: Анонс непрямых переговоров при посредничестве Омана, назначенных на четверг, 26 февраля 2026 года. [3]

- «Силы на позициях»: Сводка о дислокации авианосных групп USS Gerald R. Ford и USS Abraham Lincoln в Восточном Средиземноморье и Красном море на утро 24 февраля. [4]

 

Иллюстрация сгенерирована ChatGPT