Каждое утро у меня, как и у многих тысяч граждан в Тегеране, Вашингтоне и Тель-Авиве начинается с одного и того же вопроса: так будет война? Предыдущие военные действия в Иране США и Израиля не достигли поставленных целей: 440 килограмм обогащенного урана по-прежнему не вывезены из Ирана, ядерные объекты, хотя и пострадали от бомбежек, восстанавливаются, запасы баллистических ракет пополняются. Формальное перемирие, наступившее в апреле после сорока дней сокрушительных авиаударов, не принесло региону мира — оно лишь дало сторонам время перезарядить орудия. В Белом доме детально прорабатывают сценарии задействования сил специального назначения США для проникновения на подземные ядерные объекты Ирана с целью захвата или уничтожения запасов обогащенного урана.

Сегодня Ближний Восток замер в самой опасной точке своей современной истории. На смену дыму от разорвавшихся бомб пришёл удушливый туман дипломатического тупика. Ответ на вопрос, вынесенный в заголовок статьи, зависит от того, чья стратегия окажется выносливее: американское «максимальное давление» или иранское «стратегическое упорство».

Нынешний статус-кво, как мне представляется, — это классический тупик, где компромисс невозможен физически. Администрация Дональда Трампа выдвинула Ирану ультиматум, который в Тегеране приравнивают к безоговорочной капитуляции: сдать сотни килограммов накопленного урана, демонтировать центрифуги и фактически отказаться от суверенной оборонной политики.

В ответ Тегеран, зализывающий раны после гибели верховного лидера Али Хаменеи и разрушения части своей инфраструктуры, демонстрирует удивительную жёсткость. Новое руководство во главе с Моджтабой Хаменеи понимает: стоит проявить слабость сейчас — и режим рухнет под внешним и внутренним давлением. Иран требует полной разморозки активов, репараций и признания своего контроля над Ормузским проливом. Время на дипломатию стремительно истекает.

О том, что война не закончилась, а лишь встала на паузу, кричит оперативная хроника. Формальное соглашение от 8 апреля трещит по швам. Роевые атаки проиранских прокси-группировок на энергетические объекты союзников США в Персидском заливе и непрекращающиеся удары Израиля по позициям «Хезболлы» в Ливане — это не изолированные инциденты. Это разведка боем и демонстрация силы перед возможным финальным раундом. Это хрупкий мир, пахнущий порохом.

 

Пока американские транспортные самолеты один за другим приземляются в Тель-Авиве, доставляя новые партии высокоточных боеприпасов, КСИР укрепляет свои подземные ракетные города. На угрозу повторных ударов по энергетическому сектору Иран отвечает прямо: в случае возобновления агрессии Оманский залив превратится в кладбище для западного флота, а Ормузский пролив будет заблокирован окончательно.

В этой ситуации уместен вопрос: так будет ли большая война? Аналитики утверждают, что существует высокая вероятность, превышающая 80%, возобновления масштабных боевых действий уже в самое ближайшее время, возможно даже в ближайшие дни.

Стороны исчерпали ресурс политического маневрирования. США не могут позволить Ирану оставаться «пороговым ядерным государством» в условиях сорванных инспекций МАГАТЭ. Иран, в свою очередь, считает ядерный потенциал единственным гарантом своего выживания. Когда дипломатия требует невозможного от обеих сторон, в дело неизбежно вступают ракеты.

Ближний Восток не просто стоит на пороге новой войны — он уже сделал за этот порог первый шаг. Вопрос лишь в том, какой именно инцидент сорвет предохранитель в следующий раз. Пока что вчера Трамп отложил на два-три дня возобновление военных действий против Ирана. Причиной такого решения явилось обсуждение представленного Ираном 18 мая нового компромиссного плана завершения ближневосточного конфликта из 14 пунктов, в котором отсутствуют часть категорических требований, которые Дональд Трамп ранее назвал «абсолютно неприемлемыми». Администрация президента США  планировала снова ударить по Ирану уже во вторник, 19 мая. Глава Белого дома утверждает, что он отменил нападение по просьбе лидеров Катара, Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов.

"Исходя из моего уважения к вышеупомянутым лидерам, я поручил министру войны Питу Гегсету, председателю Объединенного комитета начальников штабов генералу Дэниелу Кейну и Вооруженным силам Соединенных Штатов, НЕ осуществлять запланированную атаку на Иран завтра", – утверждает Трамп.  В то же время он пригрозил, что атака может произойти в любой момент, если Исламская Республика не согласится с договоренностями, приемлемыми для США. Трамп написал, что поручил своим подчиненным "быть готовыми к полномасштабному нападению на Иран".

 

На какие компромиссы готов пойти Иран?

- Иран согласился на длительную заморозку (не на отказ) своей ядерной программы и готов передать около 440 кг высокообогащенного урана России. Ранее США требовали передать уран под американский контроль, а Иран отказывался обсуждать эту тему до полного прекращения огня.

- Тегеран выразил готовность снять требования о выплате денежных компенсаций от США и Израиля за нанесённый военный ущерб в обмен на экономические послабления.

-  Вопрос судоходства предложено отделить от ядерного соглашения. Вместо единоличного контроля Иран предлагает создать новый совместный механизм управления проливом, чтобы возобновить глобальный транзит нефти.

Представив эти предложения, Иран выдвинул и ряд требований:

-   Завершение всех обсуждений и согласование параметров мира строго в течение 30 дней.

- Боевые действия должны прекратиться на всех направлениях, включая операции против «Хезболлы» в Ливане.

- Полное снятие морской блокады США, возвращение замороженных активов и свобода экспорта иранской нефти.

-  Вывод американских сил из прилегающих к Ирану зон и международные гарантии ненападения.

Президент США Дональд Трамп публично отклонил предыдущую версию соглашения и предупредил Тегеран в соцсетях: «Ирану лучше двигаться быстрее, иначе от них ничего не останется».

А этой ночью уже после получения так называемого компромиссного плана Трамп продолжил угрожать Ирану. Он опубликовал в соцсети Truth Social карту Ближнего Востока, раскрашенную в цвета американского флага, на которой изображены стрелки, направленные из всех соседних с Ираном стран в самое сердце Исламской Республики. Очевидно, рисунок должен был изображать план атаки на Иран со всех направлений.

 

Тем ни менее, несмотря на продолжающийся диалог, Трамп созывает экстренное заседание по национальной безопасности в Белом доме. США рассматривают как дипломатический путь, так и возможность возобновления массированных ударов по инфраструктуре Ирана для принуждения к полной капитуляции в ядерном вопросе. Посредники предупреждают, что времени на сближение позиций сторон осталось крайне мало.

 

Иран пошёл на смягчение своей позиции из-за критического экономического давления морской блокады, угрозы масштабного уничтожения своей инфраструктуры авиацией США и Израиля, а также жёсткого ультиматума Дональда Трампа, заявившего, что от страны «ничего не останется». Решение о корректировке мирного плана принималось на самом высшем уровне в Тегеране, однако внутри руководства исламской республики сохраняется глубокий раскол, а Корпус стражей исламской революции (КСИР) занимает жёсткую оборонительную позицию. Командиры Корпуса (включая жёсткое крыло под руководством Ахмада Вахиди) ранее уже срывали раунды переговоров в Пакистане, отказываясь уступать американцам в ключевых оборонных вопросах.

КСИР готов трактовать передачу урана России и временную заморозку как «стратегическое терпение», но категорически против полного разоружения и ограничений, связанных с баллистическими ракетами.

Пока дипломаты передают США новые прагматичные пункты, КСИР параллельно выступает с жёсткими угрозами «деактивировать» американские военные базы в Персидском заливе в случае срыва соглашения, демонстрируя не готовность к капитуляции перед США.

К тому же гарантировать стопроцентное выполнение  Ираном новых предложений невозможно, международные аналитики и Белый дом относятся к ним с глубоким скептицизмом. В истории иранской дипломатии прагматичные уступки часто использовались как инструмент для выигрыша времени, а текущие внутренние и внешние факторы создают огромные риски срыва возможных договоренностей.

Почему Иран может нарушить обещания?

- Корпус стражей исламской революции жёстко настроен против капитуляции перед США. Даже если Высший руководитель Ирана подпишет договор, радикальное крыло КСИР способно сорвать его выполнение через провокации, такие как запуски  дронов проиранскими группировками в регионе или новые ограничения в Ормузском проливе.

-  Выдвигая новые планы, Иран физически останавливает удары США и Израиля, получая передышку для перегруппировки сил и скрытного продолжения ядерных разработок.

- В Тегеране помнят 2018 год, когда Дональд Трамп в свой первый президентский срок в одностороннем порядке вывел США из ядерной сделки (СВПД). Это породило у иранских элит установку: «Зачем выполнять соглашение, если Вашингтон может отменить его при следующей смене власти?».

Почему Иран будет вынужден соблюдать договор?

- Военно-морская блокада США сократила экспорт иранской нефти более чем на 80%. Удары по нефтеперерабатывающим заводам создали острый дефицит бензина внутри страны (производство упало до 100 млн. литров при спросе в 150 млн). Президент Ирана Масуд Пезешкиан открыто признает, что страна находится на грани экономической катастрофы и у неё нет ресурсов продолжать войну.

- Предупреждение Трампа о том, что от Ирана «ничего не останется», подкреплено реальным стягиванием американских сил. Пентагон уже разработал планы «короткой, но летальной» военной операции на случай провала дипломатии. Страх перед полным уничтожением военной и ядерной инфраструктуры — самый сильный стимул для Тегерана выполнять взятые обязательства.

-  Предложение передать уран именно России (а не США) выглядит для Ирана более безопасным компромиссом. Москва выступает дружественным для Тегерана игроком, что позволяет иранскому руководству «сохранить лицо» перед собственным населением, представляя это не как капитуляцию перед Западом, а как партнёрское соглашение.

 

Военное давление со стороны США и Израиля привело к тому, что Корпус стражей исламской революции (КСИР) окончательно превратился в «государство в государстве» и замкнул все рычаги управления на себя.

Гражданское правительство, отвечающее за экономику, понимает, что продолжение войны приведет к полному коллапсу. Военные же полностью контролируют ракетный арсенал и принимают решения в обход дипломатов. Отсутствие единого центра управления повышает риск неконтролируемой эскалации. КСИР вынужден удерживать огромные силы (включая военизированное ополчение Басидж) внутри страны для подавления тлеющего протестного движения.

В случае возобновления масштабных бомбардировок со стороны США и Израиля, внутренняя оппозиция может поднять новое восстание. Необходимость воевать на два фронта — против внешней коалиции и против собственного населения — заставит Иран избегать классической затяжной войны и сделать ставку на максимально быстрые, разрушительные асимметричные удары (блокировка Ормузского пролива, атаки на инфраструктуру Персидского залива), чтобы принудить противника к миру до того, как рухнет внутренний фронт.

Единственным консенсусом среди военных элит Тегерана становится мысль: «Если бы у нас была бомба, нас бы не бомбили». Внутренний политический кризис подталкивает Иран к тому, чтобы тайно использовать период перемирия для финального рывка к созданию ядерного оружия, что делает новый раунд войны неизбежным.

Ближневосточный узел затянулся так туго, что разрубить его мирно уже вряд ли удастся. Цена ошибки здесь измеряется не только жизнями, но и баррелями нефти: паралич Ормузского пролива способен пустить под откос всю мировую экономику. Иранская ядерная дилемма превратилась в уравнение, где у обеих сторон нет приемлемого компромисса. А когда дипломатия заходит в абсолютный тупик, историческое время начинает обратный отсчет. И этот тикающий звук сегодня отчетливо слышен во всех столицах мира. New York Times сообщила, что Вашингтон и Иерусалим ведут беспрецедентную подготовку к возможному возобновлению ударов по Ирану - возможно, уже в ближайшие дни.

Пока политики в Вашингтоне и Тель-Авиве спорят о санкциях, а генералы в Тегеране восстанавливают ядерные объекты и подземные бункера, миллионы обычных людей по обе стороны линии фронта просто пытаются пережить эту ночь. Каждое утро на Ближнем Востоке начитается не с кофе, а с проверки новостных лент.

И пока над регионом висит этот удушливый, пахнущий порохом туман, главный ответ уже очевиден. Вопрос «Так будет ли война?» больше не актуален.

Правильный вопрос: сколько дней тишины у нас ещё осталось до её второго, решающего акта?