* * *

Это город моих неудач и удач,

Моих горьких потерь и находок…

Этот город больной,

этот город – мой врач,

Он старик, и он мой одногодок.

Этот воздух,

который был раньше степным,

По душе мне и с пылью Донбасса.

Ну, а дым заводской –

что ж, Отечества дым

Сладок нам, как говаривал классик.

Здесь друзья и враги – не чужие, мои,

Да и я для них кое-что значу.

Здесь и память моя – на любви и крови,

Надо мной то хохочет, то плачет…

О Луганске своем говорю – и всегда,

Как о близком, родном человеке.

Есть на свете Париж.

Есть ещё города…

Но Луганск в моем сердце навеки.

 

 

* * *

Удар за ударом. Спасибо, Луганск,

Ты учишь терпеть эту боль.

И я, не успевший устать от ласк,

Вживаюсь в судьбу, как в роль.

А жизнь так похожа на «чёрный пиар»,

А мир так насыщен войной…

И надо держать, держать удар

И сердцем, и клеткой грудной.

 

 

* * *

В городе фонтанов

жил рабочий люд.

Вроде ничего не изменилось.

Только вот характер

стал у жизни крут.

И фонтаны плакать разучились.

В небе проплывают

те же облака.

Равнодушно смотрит в реку ива.

Кажется, вот-вот,

зажмуришься слегка –

И опять, как в детстве, все красиво.

Только всё, что было, –

не вернуть назад.

Жизнь идёт, как поезд без стоп-крана.

Кто ты мне –

товарищ, волк иль брат,

Город, что забыл свои фонтаны.

 

 

* * *

Всему свой срок. И снова листопад,

Донбасский воздух терпок и морозен.

Не так уж много лет назад

Неотвратимым был парад,

И улиц лик – орденоносен.

Всему свой срок. Кочевью и жнивью,

Закату и последнему восходу.

Всему свой срок. И правде, и вранью

И нам с тобой, живущим не в раю,

А здесь, среди дыханья несвободы.

 

 

* * *

Старый паровоз на пьедестале –

Времени застывшее реле.

Может, Микоян, а может, Сталин

Отражались в лобовом стекле.

Позади – шальные километры,

Впереди – незримые века.

И сквозь уносящиеся ветры,

Словно рокот: «Жив еще пока».

 

 

Июль

Абрикосы плавятся от зноя.

Абрикосы нежный сок пускают.

Солнце абрикосою степною

Растекается над всем Донбассом, тает.

А вдоль улицы, по-деревенски щедрой,

Абрикосовая россыпь золотая…

Кто в Донбассе знает только недра,

Тот, считай, совсем не знает края.