Первый раунд 18 часовых технических переговоров в швейцарском Бюргенштоке завершился согласованием дорожной карты для выработки финального мирного соглашения в течение 60 дней и созданием первых механизмов деэскалации.

Несмотря на жёсткую риторику и обоюдные угрозы на фоне обострения в Ливане, стороны не прервали диалог и вели дискуссии до глубокой ночи.

О чем договорились?

-  Стороны открыли постоянный канал связи, чтобы избежать военных инцидентов и обеспечить безопасный проход торговых и нефтяных судов через пролив.

-  Создана специальная координационная ячейка по деконфликтингу (Lebanon de-confliction cell), задача которой — добиться полной остановки боевых действий на юге Ливана.

- Сформированы рабочие группы по вопросам снятия санкций и разморозки активов. Иранская сторона заявила, что удалось предварительно согласовать черновик о временных американских послаблениях (waivers) для экспорта иранской нефти.

- Ядерная программа: Этот блок вопросов пока отложен. Вице-президент США Джей Ди Вэнс подчеркнул, что Вашингтон требует полного и долгосрочного отказа Тегерана от ядерных амбиций, тогда как президент Ирана Масуд Пезешкиан параллельно заявил, что страна не уступит свое право на мирное обогащение урана.

Трудности и контекст встречи. Атмосфера на саммите оставалась крайне напряженной:

Иранская делегация во главе со спикером парламента Мохаммадом-Багером Галибафом отказалась от официального рукопожатия и совместного фото с американцами.

Переговоры едва не сорвались из-за заявлений Дональда Трампа, который из США пригрозил Ирану «новыми мощными ударами», если тот не усмирит группировку «Хезболла». Галибаф в ответ призвал Белый дом «быть осторожнее в выражениях».

Ультиматум Трампа Ирану (требование немедленно заставить прокси в Ливане прекратить огонь под угрозой мощных ударов со стороны США) выдвинут в разгар важнейших переговоров в Швейцарии. Трамп продвигает масштабное американо-иранское соглашение, рассчитанное на 60 дней. С его точки зрения, атаки «Хезболлы» срывают эту сделку, поэтому Тегеран обязан усмирить своих  марионеток, чтобы не спровоцировать новую эскалацию. Трамп прекрасно осознает опасность «Хезболлы» для Израиля, однако он жёстко раскритиковал Биньямина Нетаньяху за методы ведения войны в Ливане. Президент США публично заявил, что:

Израиль должен действовать «более ответственно», так как в Ливане гибнет слишком много людей. Затяжная «война ради самой войны» без четкой стратегии не имеет смысла для Вашингтона.

Из-за ударов ЦАХАЛ страдает Ливан, который Трамп назвал страной с некогда «невероятной культурой», превращенной в ад.

Трамп безусловно считает «Хезболлу» террористической угрозой и требует от Ирана прекратить её финансирование. Но он не считает затяжную военную операцию Израиля в Ливане единственным и правильным решением. Трамп стремится к быстрому дипломатическому финалу, хочет прекратить огонь на всех фронтах и заставить Иран пойти на уступки, в то время как Израиль настаивает на сохранении своей зоны безопасности на юге Ливана вопреки меморандуму США и Ирана.

Израиль не участвует в данных соглашениях; премьер Биньямин Нетаньяху в тот же день подтвердил, что ЦАХАЛ продолжит удерживать буферную зону на юге Ливана.

Посредниками на встрече выступили Пакистан и Катар, технические группы продолжат работу в Швейцарии на протяжении недели.

Чем можно объяснить неуступчивость Ирана?

Неуступчивость Ирана в переговорах, несмотря на угрозу масштабных ударов, объясняется комплексом стратегических, идеологических и внутриполитических факторов.

1. Вера в концепцию «асимметричного сдерживания».

Тегеран убеждён, что цена прямой войны для США и Израиля будет неприемлемо высокой.

- Иран способен полностью заблокировать Ормузский пролив, через который проходит около 20% мировой нефти. Это вызовет мгновенный глобальный энергетический кризис и скачок цен на топливо, что критично для экономики США.

-  Иран обладает крупнейшим на Ближнем Востоке запасом баллистических и крылатых ракет, а также дронов. В случае атаки они будут массово запущены по критической инфраструктуре Израиля (нефтеперерабатывающие заводы, порты, опреснительные станции) и американским базам в регионе.

2. Опыт выживания под санкциями («экономика сопротивления»).

Иранская экономика живет в условиях жестких ограничений более 40 лет.

Страна выстроила теневые механизмы экспорта нефти (преимущественно в Китай) и развила внутреннее производство.  Руководство Ирана считает, что новые удары или санкции уже не смогут радикально ухудшить экономическую ситуацию, которая и так близка к критической, но контролируется режимом.

3. Идеология и сохранение лица.

Для исламского режима уступки под прямым давлением США («Большого Сатаны») равносильны политическому самоубийству. Режим держится на идеологии антиамериканизма и сопротивления. Капитуляция перед угрозами Трампа или Вэнса разрушит авторитет власти среди консервативного ядра населения и силовых структур (КСИР). Иран позиционирует себя как лидера «Оси сопротивления». Сдача позиций разрушит его влияние в Ливане, Йемене, Сирии и Ираке, создававшееся десятилетиями.

4. Расчет на геополитическую поддержку.

Тегеран больше не чувствует себя в полной изоляции на международной арене.

Союз с Россией и Китаем: Иран укрепил военно-политическое сотрудничество с Москвой и экономические связи с Пекином. Дипломатическая и экономическая поддержка этих держав (включая членство в БРИКС и ШОС) дает Тегерану чувство тыла.

5. Понимание уязвимости противников.

Иранские стратеги видят внутренние проблемы своих оппонентов:

США: Администрация Трампа заявляет о нежелании втягивать Америку в новые затяжные войны на Ближнем Востоке, что Иран трактует как слабость и неготовность к реальному вторжению.

Израиль: Страна истощена долгой многовекторной войной, внутренней политической поляризацией и экономическим давлением, из-за чего затяжной конфликт на истощение для нее крайне опасен.

Поясню: многовекторная война – это дефицит живой силы, усталость резервистов и тяжелейшие потери за последние пол века, достигшие 900 человек. К тому же экономика Израиля начала реагировать на затяжное бремя войны падением основных показателей. Из-за витков эскалации (включая обострение с Ираном) в первом квартале ВВП страны сократился на 3,3% в годовом исчислении, а траты потребителей упали на 4,7%. Эксперты отмечают, что совокупные потери ВВП от военного тренда составляют около 16%.

Истощение Израиля — это не потеря способности защищаться (военно-технологический потенциал по-прежнему высок). Это усталость человеческого ресурса, критический рост финансового долга и социальный раскол, из-за которого половина светского населения страны, по данным опросов JPPI, начала сомневаться, что Израиль останется  безопасным местом для их детей.

Беспокойство израильского населения вызвано, прежде всего, отсутствием прогресса в вопросе отказа Ирана от своих ядерных амбиций.

Несмотря на то, что и Трамп, и Нетаньяху заверяют, что ядерная угроза со стороны Ирана устранены, ситуация с 440 килограммами, обогащенным до 60% ураном, погребённым под завалами и 274 тоннами урана, обогащённого до уровня 20%, доведение которого до оружейных 90% требует минимального времени и усилий. Главный страх США и Израиля связан не с 20%-м, а с 60%-м высокообогащенным ураном, который фактически является околооружейным. По заявлению главы МАГАТЭ Рафаэля Гросси, этого количества достаточно для быстрой очистки до 90% и последующего создания до 10 ядерных зарядов.

 

После разрушительных авиаударов США и Израиля по ядерным центрам Ирана в июне 2025 года и весной 2026 года, физическое состояние и локация запасов изменились:

•  Глава МИД Ирана Аббас Аракчи официально заявлял, что высокообогащенный уран находится «под обломками» взорванных наземных цехов. Однако разведка США (DNI) с высокой долей уверенности заявляет, что контейнеры с газом под руинами Исфагана уцелели.

• Около 200 кг урана спрятано в подземных  туннелях  Ядерного центра в Исфахане. Иранские военные засыпали средний и южный входы в эти туннели грунтом, чтобы защитить их от повторных ударов бетонобойными бомбами коалиции.

Остальная часть запасов распределена по уцелевшим глубоким скальным бункерам в Фордо и на подземных объектах в Натанзе, куда обычные авиационные средства поражения проникнуть не могут.

Ситуация осложняется полной «слепотой» международного сообщества. Иран не допускает инспекторов МАГАТЭ к атакованным объектам с июля 2025 года. Камеры наблюдения отключены, и агентство официально признает, что «не знает точного состава и локации запасов». Специфическая резолюция МАГАТЭ требует от Тегерана открыть доступ, но Иран увязывает это исключительно с итогами торгов в Швейцарии.

На переговорах в Бюргенштоке США требуют полной заморозки и вывоза этих запасов за границу.

Опасность заключается в том, что от нескольких дней до двух недель — по оценкам Пентагона и МАГАТЭ — составляет текущее Breakout time (время прорыва) Ирана для получения достаточного количества оружейного урана  (90%) для первой бомбы. Благодаря огромным запасам 60% -го и (20%)-го урана, Тегерану больше не нужно тратить месяцы на обогащение с нуля.

•  На перевод имеющегося 60%-го урана в оружейный 90% -й для первой бомбы Ирану потребуется от 3 до 7 дней. Ему необходимо лишь перенастроить каскады центрифуг на уцелевшем подземном объекте в Фордо. В течение одного месяца Иран способен очистить свои запасы 20%-го и 5%-го урана, чтобы получить материал еще для 5–6 ядерных зарядов.

• По оценкам американской разведки, Ирану потребуется от 6 месяцев до 1 года, чтобы превратить газообразный уран в металлический полусферный заряд, интегрировать его с детонаторами и провести физические тесты систем. Чтобы уменьшить заряд и поместить его в головную часть баллистической ракеты (например, «Хейбар Шекан»), инженерам Тегерана может потребоваться до 1,5–2 лет работы без внешних помех.

Такое сверхкороткое Breakout time (в пределах нескольких дней) ставит администрацию США перед критической дилеммой:

-  Если Иран решит совершить «рывок», разведка США и Израиля просто не успеет зафиксировать пуск центрифуг и принять военные меры до того, как уран будет обогащен до оружейного уровня.

Джей Ди Вэнс настаивает, чтобы Иран физически вывез весь уран высокой степени обогащения (выше 5%) в третью страну (например, в Россию или Оман), тем самым искусственно увеличив Breakout time до безопасных 6–12 месяцев.

Тегеран отказывается отдавать уран, рассматривая его как «страховой полис» режима. Иран согласен лишь остановить центрифуги и запечатать их под гарантии полной отмены экономических санкций.

Возвращаясь к переговорам в швейцарском Бюргенштоке, следует заметить: вице-президент заявил, что США готовы «фундаментально изменить» отношения с Ираном, если соглашение будет достигнуто.

Параллельно со встречами в Швейцарии Дональд Трамп уже озвучил свои следующие шаги на случай срыва сделки:

-  Трамп публично пригрозил Ирану жёстким военным ответом и отправкой  «массивного флота» к его берегам, если Тегеран не заставит «Хезболлу» прекратить атаки.

- Трамп открыто заявил, что, если Иран попытается сорвать соглашение, США могут ввести принудительные американские «пошлины/сборы» (toll) на проход судов через Ормузский пролив или полностью взять эту зону под свой контроль.

-  В случае провала Белый дом аннулирует временные послабления на экспорт иранской нефти и вернется к режиму максимального санкционного удушения.

Переговоры продолжаются, но Трамп ведёт их с позиции силы,  демонстрируя  Ирану, что у США готов сценарий немедленного перехода к жёстким экономическим и военным мерам.

По мнению автора этой статьи окончательного решения ядерной проблемы, не произойдет по двум причинам:

-  Иранское руководство не пойдёт на реальный демонтаж центрифуг или сдачу запасов высокообогащенного урана, так как внутриполитические радикалы в Тегеране сочтут это «капитуляцией после объявленной победы».

Вопросы ядерной программы и контроля за ней сознательно выносятся за скобки и откладываются на конец 60-дневного срока. В итоге соглашение зафиксирует лишь «заморозку» текущего статуса Ирана как порогового ядерного государства.

Переговоры закончатся подписанием временного соглашения, которое снизит мировые цены на нефть и даст передышку Вашингтону и Тегерану. Однако эта сделка окажется поверхностной (hollow deal): она устранит симптомы (блокировку проливов, прямые удары), но не ликвидирует коренные причины конфликта. Это оставляет высокую вероятность возобновления масштабной войны на Ближнем Востоке сразу после того, как  стороны  перегруппируют силы и накопят ресурсы.

           Комментарии

Ваш комментарий появится здесь после модерации
Ваш электронный адрес не будет опубликован