Суламифь

 

                                     Пепел - кудри твои, Суламифь...

                                                                    Пауль Целан.

 

Когда-то ты любил меня, Шломо,

И гладил растрепавшиеся косы,

Извечное горящее клеймо

Оставив голове черноволосой.

Но неотступно шла за мной беда,

Века окрасив привкусом металла,

И хризантемой жёлтая звезда

На выцветшем пальтишке расцветала.

Она пустила корни в глубину,

Как смертный страх, ветвящийся доселе,

Но ты, Шломо, любил меня одну

В  изношенном и беззащитном теле.

И это тело, сколок той любви,

Одну её хранивший и вмещавший,

Почти уже бесплотное на вид,

Веками стыло над горчащей чашей,

Ища себя в надтреснутом трюмо,

Пока густела тьма и небо слепло.

Когда-то ты любил меня, Шломо, -

Но я тогда ещё не стала пеплом.

 

 

 

Топологическое

 

Плавятся судьбы в тиглях эпох,

Спутались нити в руках кукловода.

В странные тайны играет природа

На перекрёстках снов и дорог.

 

Серая тайна мышкой шмыгнет,

Ловко сливаясь с цветами округи.

Вёрсты железные, вьюги, недуги,

Вой поездов и путей разворот.

 

Топологический вышел кунштюк.

Что было близко - растаяло в дымке

Или в дыму, и - ищи невидимку

В гуще забвенья, утрат и разлук.

 

Всё наизнанку, но всюду живут.

Тянутся втайне незримые нити

Сами не знаем, куда, но смотрите:

Где-то вздохнут - и откликнется тут.

 

Хоть мир и вывернут, вдруг да сверкнет

Метка родства из чужого далёка.

Это вскрывается общность истока,

Смутные коды забытых широт.

 

 

 

Тамань

 

 

Тамань. Туман. Безжалостный обрыв -

Под ним судов чуть видимые снасти

И контуры, размытые ненастьем,

А значит, море - и его мотив

В ушах неотделим от тишины,

И тень слепца проскальзывает мимо -

Он под скалой с таинственной ундиной,

Чьи косы влажны и расплетены.

Туман стоит в невидящих глазах,

Слух - поводырь поэта и слепого:

Скользни по склону меж колючих трав

За ним, нырни в незримое за словом.

Туман, туман…  Не разглядеть под ним,

Чтó так влечет к неведомому краю -

К тому, кто в лодке, еле различим,

И к той, у скал, чей хрупкий контур тает.

Родня туману - обветшалый дом,

Печь без огня, ночлег неприхотливый,

И эти тени, свившие гнездо,

Как ласточки, у самого обрыва.

Тьма. Плеск весла. Слепого долгий всхлип.

Сквозь облако луна следит за ними:

О, как безлюден этот край земли!

Заплачет ветер – будто сердце вынет.

Поднимут парус – белый, как платок,

И мимо кораблей пройдут в тумане.

Фонарь мигает в море, одинок,

У равнодушных берегов Тамани.

 

 

 

Рыжие крылья

 

                Какая холодная осень!

                Надень свою шаль и капот.

                Смотри: меж редеющих сосен

                Кровавый рассвет восстает.

                                                    А. Фет

 

 

Прозрачны твои рыжие крылья, осень,

Крылья парящих листьев и сизые перья дыма,

Рощ оголившихся нервы, косматые пятна сосен,

Прозрачны твои акварели, но все же неостановимо

Вянущий мир безропотен, нем и странен,

Ложась под плети дождя, охлестываемый ими,

И стоны ветров сплелись с растрепанными лесами,

И гроздья рябин пылают, как древний пламень

Пророчеств, и музыка осени так надрывна,

Сбиваясь порой на безудержный вой по лету,

А то - на тоскливый голос туманной рынды,

Взывающий редкими всхлипами:  где ты? где ты?

 

Холодная осень. Пылающий глаз рассвета.

 

 

 

Братское

 

Лежащее по ту сторону

незамерзающих вод,

где сосны – тихие, черные -

и пирамидальный свод

часовни вдали над пустошью

отовсюду видны

и суетой не глушатся

выдохи той войны.

Потрепанные надгробия,

кириллицыны рубцы.

Тут все чины и сословия -

смиренные храбрецы.

Курган с забытыми тайнами –

их вечный несданный фронт –

глазами бойниц печальными

смотрит на горизонт.

В бою стояли как братья –

так и сошли в Аид

Непобежденной ратью

под россыпь крестов и плит.

 

 

 

Межсезонье

 

О, мне бы туда, в межсезонье,

В провал облетевших аллей!

Пройтись бы голодной ладонью

По ржавым крестам якорей.

 

Увидеть с бульвара, где пусто -

Один под зонтом пешеход, -

Как вниз по мощеному спуску

Промокший троллейбус ползет,

 

Как в лужу с усталой софоры

Стручки, рассыпаясь, летят,

Как тускло мерцают Бомборы

Окошками кривеньких хат.

 

О, мне бы на стылую площадь –

Я помню как будто вчера,

Как ветер платаны полощет,

Как горько гудят катера,

 

Как, воплям суденышек вторя,

Вздыхает от их кутерьмы

И ждет нелюдимое море

Своей  одинокой зимы.