Словом можно убить, словом можно спасти,

                                                           Словом можно полки за собой повести...

                                                           Словом можно продать, и предать, и купить,

                                                           Слово можно в разящий свинец перелить...

                                                           Но слова всем словам в языке у нас есть -

                                                           Слава, Родина, Верность, Свобода и Честь...

                                                                                                               Вадим Шефнер

 

 

«Ни прозвание, ни вероисповедание, ни самая кровь предков не делают человека принадлежностью той или другой народности. Дух, душа человека - вот где надо искать принадлежность его к тому или другому народу.  Чем же можно определить принадлежность духа? Конечно, проявлением духа - мыслью. Кто на каком языке думает, тот к тому народу и принадлежит.  Я думаю по-русски».

      Эти искренние слова принадлежат Владимиру Ивановичу Далю.

 

​

В.Г. Перов. Портрет В.И. Даля, 1872 г. Третьяковская галерея

 (Репродукция из открытого доступа, общественное достояние)

 

      Этот гениальный человек, в жилах которого не текло ни капли русской крови, навеки прославил русскую науку,  а более того - русскую словесность. Если Пушкин назвал Ломоносова первым русским университетом, то у Даля никак не меньше оснований называться русским университетом, по крайней мере, вторым...

     Листаю уникальное издание - «200 биографий русских писателей среднего и нового периодов», увидевшее свет в С.-Петербурге в 1900 году. На 127 странице читаю:

«Обладая большим талантом и разносторонним образованием, В. И. (Даль.- Авт.) принадлежал к числу счастливо одарённых от природы, он легко сроднился со всякого рода... деятельностью: медик, естествоиспытатель, администратор и, наконец, выдающийся писатель. Огромная наблюдательность, богатое знание быта русского народа, прекрасный слог  и живость изложения делают сочинения В. И. весьма ценными, как верные картины  жизни и духа народа. Помимо талантливых беллетристических произведений, он оставил в русской литературе два огромных и важных сочинения, лучше которых по этой части до сих  пор не появлялось, это: «Пословицы русского народа» и «Толковый словарь живого великорусского языка». Такой великий вклад, внесённый ими в область истории русской литературы, оставил имя его навсегда бессмертным».

 

Справедливо сказано. Теперь мысленно перенесёмся  в начало XIX века...

 

Начало пути

      ...1801-й год. Местечко Луганский завод (его ещё называли Лугань, по названию реки, на которой шестью годами ранее указом Екатерины II был основан этот город). В семье Иоганна Даля, врача, служившего при Луганском литейном заводе, появляется на свет ребёнок, которого назвали Владимиром.

Отец Владимира, датчанин по происхождению, в молодости уехал в Германию. И там в одном из университетов прошёл курс богословских наук. Помимо прочего, стал прекрасным лингвистом.

О высокообразованном иноземце Иоганне Дале прослышала императрица Екатерина. И пригласила его в Россию на должность библиотекаря. Поняв, что знание языков не обеспечит ему и семье достойной жизни, И. Даль едет в Германию, проходит курс наук в Иенском университете по медицинскому факультету. Затем с дипломом доктора медицины возвращается в Россию...

      Женившись на Марии Фрейтаг, полуфранцуженке-полунемке, И. Даль с семьёй отправился к месту своей новой службы - врачом  по горному ведомству в Петрозаводск. Через короткое время был переведен в кирасирский полк, квартировавший в Гатчине.  Затем из полка Даля перевели в упомянутый городок Луганский завод (ныне это город Луганск), где, как было сказано, и родился его сын Владимир.

Бабушка Владимира по материнской линии, из рода французских гугенотов де-Мальи,  занималась русской литературой, переводами на русский язык. Влияние бабушки не осталось бесследным для будущего энциклопедиста. Он ещё в детстве познакомился с бабушкиными переводами и другими русскими книгами, которые стали первым его чтением. Да и с матерью он разговаривал в детстве на русском. То есть изначально родным языком для «иностранца» Владимира Даля был русский!

Мать Владимира Даля владела пятью языками, была музыкантом-виртуозом, талантливой певицей, имела прекрасные педагогические способности. Её отличала удивительная скромность и преданность семье.  На ней держался дом Далей. Они были небогаты. Собственного дома не имели, жили на казённых квартирах.

      Спустя некоторое время после рождения сына Владимира, Иоганн Даль был направлен в город Николаев, в морское ведомство. Главный доктор и инспектор Черноморского флота И. Даль сутками пропадал на службе. Воспитанием и образованием детей главным образом занималась мать.

 

Его университеты...

Летом 1814 года В. Даль был отдан в Петербургский морской корпус. В памяти о воспитании в корпусе у него остались одни розги. А обучение было из рук вон плохим. Хотя для виду здесь учили  «всему»... Своё детство и учёбу в морском корпусе В. И. Даль позднее опишет в автобиографической повести «Мичман Поцелуев».

      Цитирую самого писателя:

«Как Даля Иваныча в мундир нарядили, к тесаку прицепили, толокном кормили, книг накупили, тетрадей нашили, ничему не учили, да по субботам били. Вышел молодец на свой образец...».

      В свой первый офицерский чин  гардемарина Даль был произведен в 1816 году. В ту пору российский флот был в упадке, наши корабли ходили в основном лишь по «Маркизовой луже», как русские моряки называли Финский залив. Заграничные морские походы были  редкостью. Но Далю посчастливилось. Ему удалось «сходить» в заграничный поход - в Копенгаген, на  историческую родину. Вместе с прочими русскими офицерами Владимир был удостоен приглашения к обеденному столу датского короля. Ему довелось провести несколько часов во дворце королей своих дедов. Впоследствии он писал:

«Когда я плыл к берегам Дании, меня сильно занимало то, что  увижу я отечество моих предков, моё отечество. Ступив на берег Дании, я на первых же порах убедился, что отечество моё - Россия, что нет у меня ничего общего с отчизною моих предков…»

В свои «кадетские» годы Владимир впервые занялся литературой - писал стихи, стараясь избегать иностранных слов и не свойственных русскому языку выражений. За чистоту русского языка этот «нерусский» по крови человек неустанно боролся всю жизнь. Вот что он писал в зрелые годы в «Напутном слове» (предисловии) к «Толковому словарю...»:

«Взгляните на Державина, на Карамзина, на Крылова, на Жуковского, Пушкина и на некоторых нынешних даровитых писателей, не ясно ли, что они избегали чужеречий, что старались, каждый по-своему, писать чистым русским языком. Языком грубым и необразованным писать нельзя..., но из этого ещё не следует, чтобы должно было писать таким языком, какой мы себе сочинили, распахнув ворота настежь на запад, надев фрак и заговорив на все лады, кроме своего. А из этого следует только, что у нас нет ещё достаточно обработанного языка, и что он должен выработаться из языка народного. Другого, равного ему, источника нет».

В этом - весь Даль-словесник.

Морская карьера его не сложилась. Тому есть несколько причин -  состояние здоровья, дерзкий характер, раскрывающийся литературный дар. Но всё это обнаружится потом, а пока...

Учёба в корпусе позади. На календаре – март 1819-го.  17-летний Даль выпущен на службу на Черноморский флот. Следует к месту службы. Морозный вечер. На почтовых будущий энциклопедист едет из Петербурга в Москву - это первая часть его пути на юг. Новенькая мичманская форма плохо греет. Ямщик показывает на покрывающееся тучами небо - верный признак перемены к теплу:

       - Замолаживает!

       - Как замолаживает? - не понял Даль.

Ямщик объяснил значение незнакомого слова. А седок выхватывает из кармана записную книжку и окоченевшими пальцами записывает: «Замолаживать - иначе пасмурнеть - в Новгородской губернии значит заволакиваться тучками, говоря о небе, клониться к ненастью».

Эти строки оказались зародышем того колоссального труда, который известен всему миру под названием «Толкового словаря живого великорусского языка».

Так описывает этот эпизод друг и биограф Даля, писатель П. И. Мельников (Андрей Печерский).

Вскоре после начала службы на Черноморском флоте Даля по причине «слишком» острого языка и «слишком» быстрого пера подвергают полугодичному аресту: ему инкриминируют авторство (так и недоказанное) «зубастой» эпиграммы. Объект его  эпиграммы, еврейка,  вполне, как о ней писали,  заслуживала этого. Однако это дало повод некоему «исследователю» незаслуженно обвинить  Даля в антисемитизме. Но время всё расставило  по своим местам...

Выпущенный после ареста, В. Даль тут же переводится с Черноморского флота на Балтийский. Служит в Кронштадте. Но вскоре решает идти по отцовскому пути  -  медицинскому. Подаёт в отставку и в 1826 году переезжает в Дерпт (в прошлом старинный русский город Юрьев, ныне - эстонский Тарту). В Дерпте служил в то время его брат Павел, туда же переехала и их овдовевшая мать.

      Медицинский факультет Дерптского университета тогда считался лучшим в России. 20 января 1826 года В. Даль «поступает в студенты» медицинского факультета.

      Под руководством профессора Мойера Даль слушает курс врачебных наук...

 

«Хорошо про войну слушать, да страшно войну видеть...»

Одному из лучших на факультете студентов, Далю не довелось завершить полный курс университета. В 1828 году вспыхивает очередная война с Турцией. За Дунаем русским войскам противостоят сразу два врага - турецкие войска и... чума. Последовало распоряжение - всех «казённокоштных» студентов, годных к военно-медицинской службе, направить в действующую армию. Для Даля, во время прохождения неполного курса обучения по медицинскому факультету показавшему необычайно обширные знания, было сделано исключение. Ему позволили экстерном держать экзамен на степень доктора. Экзамен был выдержан блестяще, и в России появился новый одарённый доктор медицины. 29 марта 1829 года Даль был зачислен во 2-ю действующую армию и назначен ординатором передвижного госпиталя.

К этому времени фонд будущего «Толкового словаря...» пополнился. Для перевозки личного имущества Даля, основной частью которого были материалы этого фонда, ему был выделен вьючный верблюд! Как-то в военной суматохе верблюд с бесценным грузом пропал. Горю Даля не было предела. «Я осиротел!» - восклицал он. Но казакам удалось отбить верблюда у врага, и Далю его сокровище было возвращено.

В армии Даль пополнял свои записи, беседуя с солдатами, призванными из различных мест огромной страны.

На ратном поле Даль проявил себя не только как талантливый врач-хирург. Во время польской кампании, последовавшей сразу за турецкой, Даль оказался также  сообразительным, находчивым инженером. В трудную для наших полков минуту он сумел навести из подручных материалов понтонный мост вместо сожжённого поляками.   Наши войска благополучно перебрались на другой берег Вислы, а когда на мост ступили подразделения непрятеля, Даль ловко перерубил тросы, прыгнул в воду, под огнём противника доплыл до своих. А полякам путь к преследованию наших частей был отрезан!

За подвиг - спасение наших войск - доктор-«инженер» Даль получил... выговор - за то, что покинул  лазарет с ранеными (но он-то успел оставить в лазарете себе замену!). Позднее император Николай I, узнав о подвиге Даля, наградил героя Владимирским крестом с бантом. У нашего героя было немало и других наград за его ратные дела.

 

На ниве мирного труда.

На ниве мирного служения Гиппократу Даль трудился честно и самоотверженно. Вскоре приобрёл известность как замечательный хирург, особенно окулист. Помимо таланта, ему помогало также то, что обеими руками он владел одинаково хорошо. Не потому ли о нём коллеги говорили: «Ловкий оператор»?

Казалось бы, всё идёт как надо. Даля уважают коллеги, он в чести у начальства. Больные за счастье почитают лечиться и оперироваться у него. В. Даль на собственном опыте убеждается в эффективности  гомеопатического лечения. В печати появляются его статьи в защиту этого  направления. И тут в медицинском лагере поднимается тревога...

      Далеко не все коллеги поняли, да многие и не захотели понять, перспективности нового для России метода лечения. Врачи-ретрограды, чиновники и буквоеды от медицины были и в XIX веке. У доктора Даля начались трения и прямые конфликты с руководством. Он вышел в отставку и оставил медицинскую практику, кроме хирургии. А вскоре и совсем покинул врачебное поприще...

 

«Хорошую речь хорошо и слушать...»

Ещё  в  Дерпте  Даль  познакомился  с  поэтом  и переводчиком В. Жуковским, и вскоре они стали друзьями.  Через Василия Андреевича  Владимир Иванович  познакомился  и  подружился с А. Пушкиным,  сблизился  с Н. Языковым, А. Дельвигом, И. Крыловым, Н. Гоголем, князем Одоевским, братьями Перовскими... Первая «литературная ласточка» Даля появилась в «Московском телеграфе» в 1830 году. А в 1833-м выходит его первая книга «Русские сказки. Пяток первый Казака Луганского». Под этим псевдонимом Даль и вошёл в историю отечественной и мировой литературы.

Сказки эти были встречены с восторгом лучшими писателями, особенно ими восхищался Пушкин. Под влиянием далевских сказок он написал «Сказку о рыбаке и рыбке» и подарил её Далю в рукописном виде с дарственной надписью: «Твоя от твоих! Сказочнику Казаку Луганскому - сказочник Александр Пушкин».

Но другим был взгляд на сочинения Казака Луганского со стороны  писателей иного рода. Известный  пасквилянт,  ненавистный всему честному пишущему миру за двуличие и неразборчивость в средствах, Фаддей Булгарин (Фигляриным, напомню, называл его А. Пушкин) нашёл  сказки  Даля  «неприличными», «грязными».  По указанию статс-секретаря Третьего отделения графа А. Мордвинова, «предварённого» Булгариным,  Даля забрали прямо из госпиталя в час обхода больных и представили «пред ясные очи» высокопоставленного жандарма, который встретил писателя площадной бранью и посадил под арест.  Тираж «Русских сказок…» был также арестован. Потребовалось разъяснение ситуации и заступничество за Даля перед императором со стороны  В. Жуковского.  И в тот же  день  Даля освободили из-под стражи! Тот же лизоблюд Мордвинов  стал  рассыпаться  перед писателем в любезностях. Но Даль не ответил лицемеру, не подал ему руки и ушёл...

      После этих событий сочинения Даля на официальном уровне были признаны лойяльными к правительству. И тут кстати подоспела вакансия на должность профессора русского языка и словесности в родном для Даля Дерптском университете. Последовало предложение Далю занять должность. Он-то охотно согласился, но тут возник юридический казус. Да, он давно был доктором, но медицины, а отнюдь не филологии. Дело затормозилось...

В это время поступает приглашение Владимиру Ивановичу от генерал-губернатора Оренбургского края занять должность чиновника по особым поручениям. Приглашение  с благодарностью  принимается, и в 1833 году  Даль вместе с молодой женой Юлией Андре выезжает к месту новой службы на берега реки Урал.

Обязанности по службе Владимир Иванович выполнял добросовестно, с душой. «Справедливый Даль» - называли его в народе. Многие ли чиновники того, а паче того нынешнего времени вправе удостоиться такого уважения со стороны народа и столь лестного для себя прозвания?!

В Оренбургском крае Даль прослужил 8 лет, за это время много раз пересёк его вдоль и поперёк.  В 1833-м, например, сопровождал Николая I в поездке по краю.

Как  пишет  П. Мельников, оренбургский  пласт жизни Даля оказался чрезвычайно плодотворным для него и посему благодатным для русской словесности. Большинство повестей и рассказов было создано писателем именно в эти годы. Не забывал он также и о сказках. Его произведения печатались в лучших журналах того времени. Написанные им учебники «Ботаника» и «Зоология» были высоко оценены учёными-естествоиспытателями и педагогами. За свои серьёзные  труды  по естественной истории Владимир Иванович был избран членом-корреспондентом Академии наук по физико-математическому отделению.

В 30-е годы позапрошлого века было «модным» дискутировать о том, что следует читать грамотному люду «из низов». А Даль не дискутировал. Он просто взял да и написал одну увлекательную книгу - «Солдатские досуги», затем другую - «Матросские досуги». Здесь были рассказы, загадки и т. д. И эта ниша в русской литературе оказалось заполненной!

Вспомним слова В. Белинского о  Дале: «После Гоголя это решительно первый талант в русской литературе», а также  высказывание М. Горького: «Эти очерки имеют огромную ценность правдивых исторических документов».

Многогранной была литературная деятельность В. Даля. Проза, стихи,  научные труды, постоянный  сбор материалов для «Пословиц русского народа», для «Толкового словаря...», за который он принялся по совету А. Пушкина... Есть в «послужном списке» Даля и драматическое произведение, созданное также с благословения Пушкина. Это «Старая бывальщина в лицах» - «Ночь на распутии, или Утро вечера мудренее».

После службы в Оренбурге Даль был переведен в Петербург. С 1841 г. он стал ближайшим помощником министра внутренних дел Л. Перовского. Служил Владимир Иванович ревностно, был посвящён во все тонкости государственной деятельности. Когда министр был удостоен графского титула, на его гербе появился девиз, созданный Далем: «Не слыть, а быть!» А когда со временем Даль покинул Петербург, переехав в Нижний Новгород, Перовский писал ему: «Без Вас я, как без рук».

Вот лишь малая часть дел, которые Даль выполнял в министерстве: составил Устав губернских правлений, Карантинные правила, другие документы государственной важности; он принимал участие в делах по устройству бедных дворян, по улучшению быта помещичьих крестьян, редактировал отчёты по министерству, доклады для императора, записки, предназначенные для внесения в Госсовет и правительство…

Многие искатели мест и наград пытались найти помощь и покровительство у Даля. Но для лиц такого рода он всегда оставался «невидимкой». Зато человек - будь он знатен или нет, или же совсем безвестен, - принесший Казаку Луганскому хоть несколько областных слов, или пословиц, или поговорок, - непременно оказывался желанным гостем его семейства.

Установилась традиция - по четвергам у Владимира Ивановича собирались близкие по духу люди - учёные, академики, профессора, литераторы, художники, музыканты, моряки, офицеры. «Всё повиднее и посолиднее из Петербурга обыкновенно захаживало к Далю» - свидетельствовал один из его единомышленников. Это были знаменитые Далевские четверги. На одном из этих «четвергов», кстати, и зародилась мысль о создании Русского Географического общества, которое впоследствии было признано самым деятельным из русских учёных обществ. Даль, естественно, был одним из его учредителей.

В 1849 году Даль, утомлённый служебными делами и собственными исследованиями, с трудом упросил министра, графа Перовского, отпустить его «на периферию». И вот он получает место удельного управляющего в Нижнем Новгороде.

На новом месте ему также немало приходилось ездить - по губернии,  по удельным имениям. И здесь, в Поволжье, как в своё время в Оренбуржье, он снискал не только уважение со стороны коллег и подчинённых,  но и искреннюю любовь и доверие крестьян. Естественно, и здесь он продолжал пополнять свои «закрома» для будущего сборника пословиц и для «Толкового словаря...».

После 10-летней службы в Нижнем Владимир Иванович подал в отставку. И переехал в древнюю столицу земли русской. Подробнее о жизни в Москве - его последнем пристанище - мы расскажем чуть ниже. А пока вернёмся на берега реки Лугани.

 

На старой улице Английской...

...В старом центре восточноукраинского города Луганска с востока на запад протянулась тихая улица-бульвар, с домами дореволюционной постройки, засаженная деревьями и кустарниками. Когда-то она называлась Английской, в советские годы была наречена в честь «Юного Спартака» (действовала в здешних краях такая детская организация). В последние годы это - улица Даля. Она как бы разделена пополам памятником нашему великому земляку.

Неподалёку от памятника, в одном из старых домов, более 25 назад  был открыт Литературный музей В. Даля. Нет точных доказательств тому, что именно в этом доме родился Владимир Иванович. Может, он появился на свет  где-то по соседству. Да и нужны ли они,  докаэательства?

Музей все эти годы кропотливо собирал и собирает информацию о жизненном и творческом пути Даля, книги – написанные им и о нём, предметы культуры и быта далевской эпохи. Музей обладает уникальной «далевской» коллекцией.

Интересно, что в библиотеке университета города Констанца (Германия), в которой я работал над настоящим очерком, мне попадались «на глаза» многие издания, памятные по книжным фондам луганского Музея Даля!

Нет нужды, да и не хватит места, чтобы перечислить здесь книги, документы и их копии, предметы быта, мебель и многое другое, представленное в экспозиции этого музея, талантливо оформленной прекрасным художником Надеждой Монастырской. Многие экспонаты, действительно, связаны с семейством Далей, другие просто принадлежат к XIX веку и дают представление о жизни небогатых семей в этих местах, в эти времена. Особый интерес представляет кабинетное фортепиано, принадлежавшее семье Владимира Ивановича, который, помимо прочих талантов, обладал и немалым музыкальным дарованием. Вот какое фабричное клеймо нанесено на внутренней поверхности инструмента:

Pianoforte-Fabrik von W.Biese

Hof-Lieferant

Berlin

57. Schützen-Strasse 57

7665

WILH. BIESE

Hof Piano-Forte. Fabrikant. Berlin.

Может быть, кому-либо из моих просвещённых читателей известна эта фирма? В 1863 г.  инструмент был подарен Далю студентами Московского университета.

А луганскому музею, в свою очередь, фортепиано передарила правнучка Владимира Ивановича  Ольга Сташевская, балерина одного из московских театров. Она приезжала в наш город на  открытие музея,  на открытие памятника. «Фортепиано - путешественник» в своё время побывало в столице в качестве экспоната одной из выставок в Политехническом музее.

В луганском музее царит в полном смысле слова атмосфера XIX века, здесь отрешаешься от суеты и бесконечных проблем нашего сумасшедшего времени. Здесь хочется, не глядя на часы, бродить и бродить по залам, вглядываясь в бесценные экспонаты. Хочется и невозможного - извлечь из застеклённых витрин уникальные фолианты, принадлежащие перу Даля, его современников и «литературных предков», усесться в старинное кресло и упиваться великолепным слогом этих книг, их бесконечной мудростью и непревзойдёнными художественными и историческими достоинствами.

Музей ведёт огромную общественно-просветительскую работу. Экскурсия сменяется экскурсией: нет, наверное, в Луганске и области школьников, студентов, любителей отечественной культуры и литературы, которые хоть раз не побывали бы в этом уникальном очаге культуры. Несколько лет назад в музее были возрождены «далевские четверги» (спустя полтора столетия после того, как  четверги с участием Владимира Ивановича прекратились в его петербургской квартире). Я несколько  раз участвовал в таких встречах. Не забуду особой творческой атмосферы, царившей (и царящей, наверное, и поныне) на далевских четвергах в луганском музее. Сюда приглашаются ведущие литераторы, музыканты, артисты, художники, журналисты Луганска, а также гости города. Звучит прекрасная музыка, читаются стихи любимых поэтов, обсуждаются проблемы искусства и литературы, идёт неформальное общение единомышленников.

 

Владимир Даль на Красной Пресне.

Переехав в 1859 г. в Москву, действительный статский советник В. Даль поселился у Пресненских прудов (ныне - Красная Пресня), по улице Большой Грузинской, 4/6. Дом этот, с колоннами, с высокими окнами и террасой, очень нравился Далю. Здесь он много и плодотворно работал, например, готовил к изданию первое собрание своих сочинений в 8 томах и сборник «Пословицы русского народа». Здесь же завершил главный труд всей своей жизни - окончательно подготовил к выходу в свет «Толковый словарь живого великорусского языка».

Как рассказывает П. Мельников, подготовка к изданию сборника пословиц и словаря была связана с большими трудностями и мытарствами. Были проблемы с цензурой, которая считала недопустимым совместную публикацию «простонародных» и «божественных» пословиц и поговорок. Иные «учёные мужи» считали издание сборника вредным, даже опасным, посягающим на развращение нравов (!). Даль был готов отказаться от публикации пословиц и чуть было не сжёг этот труд, на который были затрачены десятилетия! К счастью, до этого не дошло. Пословицы нашли место в «Чтениях Императорского общества Истории и Древностей российских». А в 1862 году вышли в свет в виде отдельной книги. Ещё раньше, в 1860-м, В. Даль был избран членом Общества любителей российской словесности.

Немало трудностей было и с изданием «Толкового словаря...». Когда Даль в 58-летнем возрасте переехал в Москву, словарь был готов лишь наполовину; при этом постоянно появлялись новые слова, которые нужно было вставлять в готовый набор. Даль был немолод, не очень здоров, терял зрение, но он  лично  держал  многочисленные корректуры объёмистого материала. В своём «Напутном слове» к словарю он рассказал о многих своих трудностях, но подчеркнул, что только смерть или болезненное одряхление смогли бы помешать ему остановить начатое. Были у Даля и финансовые проблемы - издать за короткое время два фундаментальных труда стоило огромных средств. По счастью, император Александр II, воспитателем которого в своё время был знаменитый русский поэт В. А. Жуковский, взялся помочь в издании: издержки по выпуску словаря государь принял на свой счёт. Словарь вышел в свет в 1863-66 гг. После выхода словаря Этнографическое отделение Географического общества удостоило Даля Золотой медали. Академия наук единогласно избрала его своим почётным членом. Дерптский университет прислал Далю за русский словарь латинский диплом и немецкую премию...

В доме  на  Красной  Пресне  у  Владимира  Ивановича  бывали  М. Погодин,   А. Писемский,  С. Аксаков, П. Третьяков, В. Перов, другие. Здесь несколько лет прожил и написал роман «На горах» П. Мельников (Андрей Печерский). Среди друзей Даля, кроме перечисленных, было много крупнейших деятелей литературы и культуры России, в том числе А. Пушкин.

Напомним, Далю было суждено в 1837 г. провести несколько дней рядом со смертельно раненным  А. Пушкиным - и как его другу,  и как врачу.  Даль  просидел  у  постели поэта его последнюю ночь  жизни, принял у Пушкина  последнее прощание и закрыл ему глаза...

В своём московском доме Даль и окончил жизненный путь. Его сын, Лев Владимирович, академик архитектуры, первооткрыватель русского деревянного зодчества, реконструировал дом, построенный ещё 225 лет назад князем М. Щербатовым. Дом чудом уцелел в 1812 году, когда горела Москва, чудом устоял и в 1942-м, когда рядом упала, но не взорвалась, фашистская бомба. Дом собирались снести, его с трудом отстояли писатели и учёные Москвы. В преддверии празднования 200-летия Владимира Ивановича я побывал в московском Музее Даля, занимающего зал в его бывшем  доме. Экспозиция, рассказывающая о жизни и деятельности великого луганчанина, в основном состоит из книг, картин, стендов, а также ксерокопий документов и картин. Стенды: история «Дома Даля», Даль и Пушкин, Даль - собиратель русского фольклора... Картины: «Даль у постели раненого Пушкина», копия известного портрета Даля работы Василия Перова... Книги: «Азбуковник» начала 17-го века, «Российский целлариус, или Этимология российского лексикона», «Русская беседа» - журнал А. Кошелева, «Словарь Академии российской» 1789-94 гг., «Академический словарь церковно-славянского и русского языка» - всё это книги, которыми пользовался Даль. А вот книга «Bibliothek in vier Jahrhunderten» - издание на немецком, вышло в 1977 г. в Германии к 400-летию университета в Мюнстере; в этой книге, в частности, опубликована переписка Даля с немецким этнографом Августом фон Хахтхаузеном по лексикологии и этнографии.

      ...В центре Москвы, на той же Красной Пресне, расположено одно из самых известных кладбищ российской столицы - Ваганьковское. Сюда я пришёл после посещения Музея Даля.  Неподалёку от могилы Сергея Есенина разыскал не очень приметное захоронение. За невысокой оградой - массивный крест из темно-серого полированного гранита. Славянской вязью на кресте вырублены буквы и цифры:

Вл. Ив. Даль

Род. 10 ноя. 1801.

Ум. 22 сен. 1872.

 

За этой же оградой покоится и сын В. Даля - Лев Владимирович.

 

Чтоб помнили...

      В 2001-м году в городах, связанных с памятью о Дале - Луганске, Николаеве, Санкт-Петербурге, Оренбурге,  Нижнем  Новгороде, Москве, да и во всей нашей огромной стране, торжественно отметили   200-летие со дня рождения В. Даля. 2001 год был объявлен Годом Даля. Один из крупнейших на Украине - Восточноукраинский (Луганский) - университет тогда  же был назван именем Владимира Даля. Известный гуманист, врач и писатель Юрий Ененко (г. Луганск) издал замечательную книгу «Слово о Дале». Медалью Даля был награждён луганчанин Юрий Фисенко, чья монография о Казаке Луганском  признана  одной из лучших в мире. Учреждена премия имени Даля...

      ...В историческом  центре  Луганска,  в  районе городского парка, сходятся улицы А. Пушкина, В. Даля и Т. Шевченко. Памятники Пушкину, Далю и Шевченко расположены почти по соседству. Здесь же, на Луганщине, жил и составитель словаря украинского языка Борис Гринченко.

      На улице Тараса Шевченко в нашем городе до недавнего времени размещался крупнейший в области книжный магазин «Далева лавка», а неподалёку, на улице Пушкина работает книжный магазин, названный в честь Бориса Гринченко...

Вот так, благодаря книгам, музеям, библиотекам, памятникам и городской топонимике мы учимся не забывать нашу историю, нашу культуру, наших славных предков.

Закончить очерк хочу четверостишием Василия Жуковского, которое в равной степени можно отнести и к Далю, и к Пушкину, и к Гринченко, и к Шевченко, ко многим их спутникам по жизни и творчеству, включая самого Жуковского:

О милых спутниках, которые наш свет

Своим сопутствием для нас животворили,

Не с грустью говори: «На свете уж их нет»,

Но с благодарностью: «Они на свете были...».

 

​

памятник В. Далю в Луганске (фото из Википедии).

 

От автора: Выражаю искреннюю признательность директору Литературного музея В. И. Даля (г. Луганск) Людмиле Соколовой за дружескую помощь, оказанную при подготовке материала.

           Комментарии

Ваш комментарий появится здесь после модерации. Модерация - не цензура, а следствие технического несовершенства малобюджетного ресурса: ваш комментарий поступает на почту портала, а затем вручную помещается в поле комментариев. Это происходит, как правило, не позднее 24 часов с момента появления комментария во входящей почте редакции.

Ваш электронный адрес не будет опубликован.